Никто не узнает - Ника Лисовская

— Ну, — спросил Лис вошедших друзей. — Вы в курсе очередного фортеля моего папаши?

— В подробностях, — заверил его Ян с сочувственной улыбкой.

— А я-то думаю — что это он мне сегодня соловьем разливался о том, какая у его компаньона дочка умница и красавица! Хочет свести нас и после свадьбы выкупить его долю за гроши, — бормотал Лис.

— Машка мешает удачной сделке? — усмехнулся Глеб.

— Да. Как я ненавижу его! Матери жизни не давал, а теперь ко мне подбирается!

— Лис, — оборвал его Глеб, — Ты можешь ругать своего отца сколько угодно, но там в коридоре Машка, которая завтра окажется на улице.

— Знаю. Да нет, на улице она не останется. Есть вариант… — Лис долго держал паузу. Он не хотел этого варианта. Он даже говорить об этом себя заставлял. — Короче, я хочу попросить вас помочь ей перевезти наши вещи и вообще — помочь с переездом.

— Это то о чем я думаю? — спросил Глеб.

— Да. Пусть отец подавится этой квартирой — мы переедем в квартиру мамы. По крайней мере она моя и никто меня оттуда не вышибет!

— Лис, ты же не был там с тех пор, — осторожно намекнул Ян.

— Да. С тех пор, как умерла мама, там никто не жил, — Лис облизнул пересохшие губы. — Отец вроде говорил, что его домработница ходит один раз в неделю туда убирать, так что, думаю жить там можно… Сука, пусть подавится, но я не позволю ему помыкать мной!

— Ты не боишься, что он перекроет тебе кислород? — спросил Ян.

Лис усмехнулся:

— Ты про деньги? Во-первых, я уже умею сам зарабатывать — спасибо архитектурному, а во-вторых — половина его бизнеса принадлежит мне, потому что мама оставила мне свою долю по завещанию… Она готовилась к смерти… Так что материально я от него никак не завишу!

— А все не так уж плохо, — улыбнулся Ян.

— Ну да, — кивнул Лис. — Так вы поможете с переездом?

— Да, без проблем, — заверил его Ян.

— Хорошо. Машку позовите.

Они вышли и окликнули девушку:

— Маша!

Она обернулась к ним, кивнула и торопливо вытерев платочком лицо, поспешила в палату.

— Иди сюда, — Лис похлопал по покрывалу рядом с собой.

Она села. Всхлипывая, но очень стараясь успокоиться. Лис хотел обнять ее, как-то ободрить, но вместо этого сухо сказал:

— Приедешь домой — там, в верхнем ящике моего стола связка ключей… Это ключи от моей квартиры. От другой квартиры… Соберешь вещи — из мебели ничего брать не надо — там все есть. Посуду тоже можешь особо не собирать. Только наши чашки и еще — возьми те низкие бокалы и высокие, ну, ты знаешь. Остальное все соберешь. Все, что бы и нитки не осталось. Коробки можно попросить в магазине, что во дворе. Ребята помогут. Адрес они знают. Так что…

Он все же обнял ее, гладил по спине, со словами:

— Ничего, ничего. Все хорошо будет.

Машке была приятна его ласка, но она не строила на этот счет никаких иллюзий, понимая, что утешает он скорее себя.

Машка ждала приезда Лисова отца. Не то что бы теперь она была спокойна, нет, просто в последнее время ей казалось, что происходит все не с ней, а с кем-то другим. Она смотрела на разоренную, после сбора вещей квартиру и не могла поверить своим глазам. Неужели она больше не ступит на этот порог, где было столько всего пережито?…

— Может, кофе попьем? — спросил Глеб.

— Нет, я уже все запаковала и Ян унес ящик с посудой вниз.

Глеб прошелся по квартире.

— Ничего не забыла?

— Нет.

— Но все равно побуду тут с тобой, пока не приедет Лисов папаша, — Глеб посмотрела на часы. — Где его носит! Уже шесть! Впотьмах же будешь вещи разбирать!

— Ну и что? — Машка пожала плечами. — Пока Лис в больнице я могу разбирать коробки потихонечку. Я все-таки себе не представляю, как мы будем там жить? Тем более Лис. В той квартире умерла его мама. Я не знаю… Я представить не могу, как я буду жить в квартире, где… Мне просто жутко, а что он будет чувствовать?

— Лучше не думай об этом. У вас все равно нет другого выхода.

В дверь позвонили. Машка открыла и на пороге возник Александр Андреевич. У него был вид победителя. Не считая нужным здороваться, он потребовал ключи. Машка молча протянула ему связку и стала надевать пальто, собираясь уходить. Но мужчина, заметив разгром в квартире, преградил ей дорогу:

— Ты лишнего не прихватила?

— Нет! Я только забрала наши с Лисом вещи!

— Тебе было сказано забрать свои вещи, а вещи моего сына верни на место! — загрохотал Александр Андреевич.

— А Лис переезжает вместе с ней! — заявил, вышедший в коридор Глеб.

— Без тебя не обошлось, — кисло скривился мужчина.

— И я рад вас видеть! Маша, мы идем?

— Я не пущу вас никуда, пока вы не объясните мне, что здесь происходит!

— Звоните Лису и узнавайте, — пожал плечами Глеб. — Только быстрее, дел по горло.

Отец Лиса достал мобильный и набрал номер. Скоро тесный коридор огласился его полными негодования криками:

— Борис! Я приехал за ключами, а эта дрянь вынесла почти все вещи!… Что?… Да что ты такое вообще придумал!… Борис, что это за херня с твоим переездом!… Немедленно… Я сказал немедленно звони своей соске и пусть она возвращает вещи на место!… Да что… Да что ты позволяешь себе?…

Видимо Лис прекратил разговор, потому что Александр Андреевич, взмахнул, вне себя от злости, несколько раз телефоном в воздухе и спрятав его в карман кашемирового пальто, заорал на Глеба с Машкой:

— Вон отсюда!

Два раза повторять не пришлось. Спускаясь во двор, Глеб с усмешкой сказал Маше:

— Он сейчас ринется в больницу и будет там топать ногами. Ой, не завидую я Лису…

Новый Машкин дом находился в центре города. Квартира эта была двухкомнатной, очень просторной, с высокими потолками, большими окнами и широкими подоконниками. Обстановка была несколько старомодной, видимо все осталось еще с тех времен, когда семья была семьей, а не осколками. В комнате, которая когда-то служила одновременно и гостинной и детской, на стене, прямо напротив входной двери, висел огромный, писаный маслом портрет изображавший необыкновенной красоты женщину, с синими, как у Лиса глазами и золотистыми волосами, с грустной улыбкой на мягких, красиво очерченных губах.

— Это его мама? — восхищенно спросила Машка, у стоящего рядом Глеба.

— Да.

— А, — Машка запнулась, она просто представить себе не могла что эта женщина покончила собой, в ванной вот этой самой квартиры.

Глеб, видимо понял, что выражало это: "А…" и поспешил успокоить девушку:

— Там сделали ремонт. Не думай об этом. Это просто квартира, в которой вы теперь будете жить.

— Я не представляю, как Лису тут будет…