"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Мальчик встряхнул длинными, по плечи, рыжими кудрями. Он улыбнулся, протягивая руку: "Меня зовут Пьетро Корвино, — сказал он. "Ты из гетто?"

Моше поискал глазами отца, — тот стоял, заложив руки за спину, глядя на темно-синий, вечерний простор лагуны. Мальчик решительно ответил, пожимая сильную ладонь: "Моше Судаков. Сейчас да, но вообще я живу в Иерусалиме. У меня не очень хороший итальянский, меня папа учит…"

— Отличный, — отмахнулся Пьетро. Он взглянул в серые глаза мальчика — они были одного роста, только плечи у Моше были чуть шире, и хмыкнул: "Мы с ним будто близнецы, надо же".

Пьетро бросил голубям зерен и рассмеялся:

— Я тоже из Иерусалима. То есть я там родился, но я ничего не помню. Моя мама еврейка, она на вашем кладбище похоронена, на Масличной горе. Ева Горовиц ее звали, да упокоит Господь ее душу, — Пьетро перекрестился.

Заметив удивление в глазах мальчика, он фыркнул: "Я знаю, по вашим законам, я еврей. Я даже, — Пьетро зашептал что-то на ухо Моше. "Но все равно — закончил он, — я крещен, и отец у меня был католический священник. Он умер, как я еще не родился, — вздохнул Пьетро. "А у тебя — где родители?"

— Папа вот, — показал Моше, — он у меня раввин, книгу сейчас пишет, и выступает здесь, перед общиной. А мама в Иерусалиме осталась, и сестра моя сводная там. Ей десять лет.

— О, — обрадовался Пьетро, — у меня тоже старшая сестра есть. Дочь моего папы приемного, только ей двенадцать. Она в Лондоне живет, мы туда едем, только сначала — в Париж и Амстердам.

— А мы с папой, — гордо сказал Моше, — в Прагу и Вену.

— Везет, — завистливо сказал Пьетро. Обернувшись на украшенные арками здания, он помахал рукой: "Это мои родители, пошли, — он подтолкнул Моше, — познакомишься. Моя приемная мама на самом деле моя тетя, понял? Они у "Флориана" кофе пьют. Сейчас попросим, чтобы нам пирожных купили".

— Мне нельзя, — зардевшись, пробормотал Моше, — я же еврей. И вообще, — он посмотрел на закатное небо, — нам с папой надо в гетто успеть. Там ворота запирают, до утра.

Пьетро отозвался: "Дураки, кто это придумал. Все равно, — он потянул Моше за рукав капоты, — мы быстро. Можно мне к вам завтра прийти, поиграть с тобой? Тебе же тоже семь лет?"

— Уже было, — Моше улыбнулся. "Приходи после обеда. У нас Шабат сейчас, все спать лягут днем. Я тебя буду ждать, во дворе синагоги, Скуола Гранде Тедеска, мы там рядом живем. Мы завтра не учимся, так что времени много будет".

— Ты мне все расскажешь, — Пьетро крикнул: "Мама! Мы тут!"

Моше увидел невысокую, изящную женщину в шелковом, цвета лесного мха платье, что шла к ним через площадь. Из-под большого, украшенного перьями берета спускались на спину тяжелые, каштановые волосы.

— Это моя тетя, — шепнул ему Пьетро, — она вышла замуж за моего приемного отца, и стала моей мамой. Она художник и архитектор, а еще она жила в Марокко, была там, — Пьетро совсем понизил голос, — принцессой.

— Мой папа тоже был в Марокко, в плену у пиратов. Он бежал оттуда, — гордо сказал Моше и услышал сзади голос отца: "Что-то вы заговорились, нам уже и пора, милый".

— Это Пьетро, — успел сказать Моше. Мальчик, склонив рыжеволосую голову, добавил: "Пьетро Корвино. Рад встрече, синьор".

— Нет, — сказал себе Степан, — нет, я не верю. Он мог бы быть моим сыном. Господи, — он внезапно похолодел, — а если он и вправду мой сын? Брат Моше. Они же похожи, сразу видно. Мы, конечно, с этим отцом Корвино кузены были, но все равно…

— Авраам Судаков, — откашлявшись, проговорил он и замер — на него пахнуло запахом роз.

— Это мой новый друг, мама, — рассмеялся Пьетро. "Его Моше зовут, он в гетто живет. Мы завтра договорились поиграть. А это его отец, он раввин".

Степан взглянул в ее зеленовато-серые, большие глаза и услышал нежный голос: "Изабелла ди Амальфи. Рада встрече, милый Моше. Пьетро, покажи нашему гостю мост Риальто. Это рядом, вы успеете".

Ветер с лагуны пах солью, в темно-синем небе, над белым мрамором собора виднелась бледная, полупрозрачная тень луны. Она, наконец, сказала: "Здравствуйте, капитан Стефано".

Невысокая, худенькая женщина в мужской одежде, — камзоле и бриджах, — оглядела сложенные у ее ног седельные сумы и крикнула: "Фрэнсис, Генри — берите сестру, нам пора ехать!". В прихожей было пусто. Она, присев на ступени дубовой лестницы, опустила голову в руки. "В Дувр, — твердо сказала себе Маргарет Говард, графиня Ноттингем. "В Дувр, а оттуда в Кале. На континенте мы будем в безопасности. Александр вернется, он обещал. Не может не вернуться".

Старший сын спустился вниз, держа на руках белокурую, толстенькую девочку.

— Мама, мама, — залепетала она.

Фрэнсис, — высокий для двенадцати лет, смуглый, сероглазый, — хмуро сказал: "Джеймс Лестер, сын леди Вероники, воюет, мама, вместе с отцом. Он ведь мой ровесник. Почему ты меня не отпустила? Я должен быть там, с папой, с теми, кто верен его величеству".

— Потому что Генри шесть лет, а Полине, — графиня взяла дочь, — еще двух не было. Ты должен за ними присматривать, Фрэнсис. Отец тебе все объяснил, когда уезжал.

Мальчик угрюмо отвернулся. Увидев младшего брата, что стоял, прижав к груди связку книг, он простонал: "Генри, немедленно брось все это! Нам надо ехать налегке, я же тебе говорил!"

Ребенок тяжело вздохнул. Взяв один, маленький томик, он закусил губу: "Ладно". Графиня устроила дочь в перевязи: "По коням! Фрэнсис, посади Генри впереди себя. Пистолет проверил свой?"

Мальчик кивнул. Маргарет, нащупав оружие, перекрестилась.

— Господи, — подумала она, — убереги Александра, убереги его величество, дай нам спокойно до Франции добраться. Нас круглоголовые не тронут, наверное. Все-таки правая рука Кромвеля — дядя Александра. Родная же кровь, если даже остановят, сошлюсь на него. Пьетро ди Амальфи, — она вышла на пустынный двор усадьбы и вспомнила усталый голос мужа:

— Я пытался, Маргарет, пытался с ним говорить, несколько гонцов послал. Мы же с ним дружили, в Италию вместе ездили. Просто, — Александр помолчал и затянулся трубкой, — ты же знаешь, Анита, сестра его — умерла, а после того, как ему леди Вероника отказала — он вообще прекратил с нами всеми видеться. Майкл и Софи тоже письма ему писали, а он не отвечал. Что же делать, — муж развел руками.

— Даже на венчании у нас не был, — женщина вывела своего коня из стойла. "Ведь он ровесник Александра почти, на два года его младше, сорок ему сейчас".

— Мама, — тихо сказал Фрэнсис, что сидел в седле, придерживая за плечи младшего брата, — мама, там всадники. Может быть, это папа едет?

Графиня всмотрелась в дорогу, что вела к усадьбе: "Их там человек двадцать". Она обернулась на дом: "Ни одного слуги, я же всех отпустила. И у нас — два пистолета и шпага Фрэнсиса. А если это круглоголовые?".

— Мама! — растерянно проговорил Генри. Маргарет горько поняла: "Не успеть".

Они влетели во двор усадьбы, поднимая пыль, осаживая лошадей. Высокий, красивый мужчина с чуть раскосыми глазами, спешился. Он издевательски спросил: "В Дувр торопитесь, ваша светлость? Придется подождать". Он шутовски поклонился, и велел: "Закрыть ворота!"

— А теперь, — он подошел к ней. Маленькая Полина, проснувшись, заплакала. "Теперь вы мне расскажете — куда ваш муж спрятал ту часть сокровищ короны, которую ему доверил так называемый монарх. Ну! — угрожающе сказал мужчина. "Меня зовут Пьетро ди Амальфи. Вы, обо мне, наверняка, слышали".

— У него виски уже седые, — почему-то подумала Маргарет, — впрочем, у Александра тоже. Господи, помоги ты нам, брат на брата идет, и сын на отца.

— Я ничего не знаю, — ответила она, дрожащим голосом, — я с осени не видела мужа, мистер ди Амальфи. Пожалуйста, отпустите нас. У меня маленькие дети, старшему сыну всего двенадцать лет.