Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Пошатываясь, Готрек подошёл к лежащему Молоту Судьбы и поднял его. На этот раз оружие легко оторвалось от земли, а затем стало происходить нечто удивительное. Между молотом и топором Готрека начали проскакивать разряды молний, формируя обжигающую электрическую дугу. Истребитель, казалось, стал раздуваться от едва сдерживаемой энергии. Хохол на голове встал дыбом. Борода ощетинилась. Глаза запылали необычным голубым огнём.

— Боги посмеялись надо мной, человечий отпрыск! — проревел он голосом, подобным грому.

Горечь обиды исказила черты его лица.

— Я шёл сюда, ища смерти себе, а вместо того привёл смерть за собой. И теперь кто — то за это заплатит.

Он повернулся и направился в гущу сражения. Молот Судьбы после взмаха оставлял за собой расплывающийся след света. Разящий демонов древний топор рассёк воина Хаоса и отколол огромный кусок камня от колонны позади него. Гнома теперь окружала аура страха, подобная той, что излучал демон, и хаосопоклонники попятились назад.

Готрек, издав могучий боевой клич, ринулся в самую их середину, и началась ужасная бойня. Преисполненный силой богов, которой наделило его могучее оружие, Истребитель был непобедим. Его топор без усилий рассекал и доспехи, и тела, ни одно оружие не могло перед ним устоять. Разряд за разрядом с молота соскакивали ужасающие молнии, стегавшие воинов Хаоса, подобно хлысту Кровожада.

Феликс потрясённо наблюдал за резнёй, устроенной Истребителем, пока не заметил свой меч, лежащий на полу. Схватив его вытянутой рукой, Феликс сам присоединился к схватке. Через несколько минут всё было кончено. Павшие духом после гибели своего предводителя, остатки армии Хаоса позорно бежали, не имея возможности противостоять разъярённому и непобедимому Истребителю.

Последствия

Феликс устало оглядывал Зал Колодца. Повсюду лежали трупы — результат противостояния безумной ярости хаосопоклонников и несгибаемой стойкости гномов. Пол покрывала высыхающая кровь. Запах смерти стоял в воздухе.

Он поглядел на бледного Готрека, неподвижно лежавшего, прислонясь к одной из колонн, что поддерживали свод. Грудь Феликса была целиком забинтована, а одна из рук неподвижно удерживалась бандажом. Заметные даже на фоне татуировок синяки покрывали голову Истребителя — хватка демона не отличалась нежностью. Бой с Кровожадом едва не стоил Истребителю жизни, да и последовавшее затем сражение внесло свою лепту. Грудь Готрека еле поднималась при дыхании, он находился между жизнью и смертью. Даже Варек не мог сказать, выживет тот или умрёт.

Взгляд молодого гнома уверенности не выражал.

— Я сделал для него всё, что в моих силах. Остальное в руках божьих. Чудо уже то, что он выжил. Как мне кажется, лишь сила Молота Судьбы сохраняла ему жизнь всё то время, что он сражался.

Феликс призадумался — не пришла ли, наконец, его пора воспеть в поэме гибель Истребителя? Несомненно, это был грандиозный бой, как раз в таком бою и желал Готрек найти свою погибель. Увидев, как был изгнан демон, гномы перегруппировались. После того, как вооружённый непобедимым оружием Истребитель — берсерк — смертоносный и безжалостный, словно какой — то античный бог войны — проложил себе путь в самую сердцевину армии Хаоса, боевой дух противника пал окончательно. Готрек учинил такую резню, что хаосопоклонники решили — их злобные божества отвернулись от них. И, в конце концов, в панике бежали из зала, оставив поле боя победителям — гномам. Лишь тогда Готрек свалился от изнеможения.

Победа досталась ужасно дорогой ценой. Феликс сомневался, что уцелело больше пары десятков гномов, причём большинство из них составляли те, кто находился во время боя в сокровищнице. Он также сомневался, что вообще остались бы выжившие, если бы не мощь Молота и не боевые навыки Готрека. А Истребитель, похоже, может жизнью заплатить за их победу.

Снорри продвигался через мертвецов, прихрамывая на правую ногу. Он выглядел не лучше Готрека. Рана на груди была зашита стежками бечёвки. То, что он остался в живых, было несомненным свидетельством невероятной живучести гномов. Ни один человек не выжил бы после удара Кровожада и вызванной этим потери крови. Самодельный тюрбан из бинтов, обмотанных вокруг головы, делал его весьма похожим на коренного жителя Аравии — но низкорослого, чрезвычайно широкого и довольно туповатого. Снорри весело насвистывал себе под нос, разглядывая кровавые останки вокруг. Но даже он утратил свою беззаботность, увидев распростёртого на полу Готрека.

— Славная была битва, — негромко произнёс Снорри, ни к кому конкретно не обращаясь.

Феликс собирался возразить. Ему хотелось высказать своё мнение о том, что не бывает „славных“ битв, есть лишь победители и побеждённые. Любая битва — грязное, малоприятное, трудное и опасное мероприятие. Но, взвесив все за и против, Феликс решил, что правильнее будет промолчать.

Однако, размышляя о битвах, Феликс понимал, что пытается обмануть сам себя. Остаться в живых и победить — подобное событие вызывало нереальную эйфорию и неописуемый восторг, которые охватили и его. А вспомнив, как складывалось сражение до их победы, вынужден был согласиться со Снорри.

— Да, славная была битва, — сказал он, размышляя о том, согласились ли бы с ним эти мертвецы, лежащие на холодных камнях пола, имей они возможность высказаться.

Даже простой разговор причинил ему боль. Феликс внимательно осмотрел свою руку. Пальцы не сгибались и были обожжены там, где он удерживал Молот Судьбы, пока тот выстреливал разряды молний. Даже целебные успокаивающие мази, которые использовал Варек, притупили боль не полностью. Он знать не знал, что за магия защищала Тангрима от подобных неприятностей, однако на людей та явно не действовала. Впрочем, магия показала себя в деле, а ему явно не пристало жаловаться, что неисповедимы пути господни.

Осмотрев повязки, которыми была обмотана рука, Феликс теперь изумился, как ему вообще удалось продолжать бой. Однако ответ, несомненно, был ему известен. В пылу сражения человек способен выдерживать боль, которая при обычных обстоятельствах свалила бы его с ног. Как — то раз он видел человека, который ещё несколько минут продолжал сражаться, получив смертельную рану. Глядя на руку, Феликс прикидывал, удастся ли ему когда — либо снова поднять ей меч. Или даже перо, которое может понадобиться для описания гибели Истребителя.

Варек заверял его, что через какое — то время это удастся, однако сейчас Феликс не был столь уверен. Тем не менее, он предположил, что всегда может переучиться держать меч в левой руке. Попробовав левой рукой вынуть из ножен меч храмовника, Феликс ощутил неудобство. Ну, ничего, переучиться времени хватит.