"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна

— Ох, миледи, да что же такое, спите уж спокойно, какие вам козы в спальне?

И Ло, вздохнув, согласилась, что козам в спальне действительно не место, повернулась набок и окончательно уснула до утра.

— Неладное у нас что-то творится, — с порога заявил Тибо, и Эйнар мысленно застонал.

Он только что вымылся и сменил белье, перехватил пару лепешек с кружкой молока и уже размечтался, что все утбурдово дерьмо, уготованное на сегодня, закончилось и можно лечь спать… Так нет же! Еще что-то свалилось на голову, и, судя по хмурому Тибо, опять дрянь.

— Рассказывай, — безнадежно велел Эйнар, садясь на кровать и всерьез задумываясь, не достать ли початую бутылку карвейна.

Остановило, что до рассвета осталось часа четыре, не больше, да и встречать неприятности лучше на трезвую голову.

— Да вот знаешь, и рассказывать почти нечего… — как-то странно замялся Тибо, потом вздохнул, сел на стул и глянул на Эйнара в упор, спросив: — Ты в последнее время странного не замечал?

— Нет, — нагло соврал Эйнар, с трудом не отведя взгляд.

Лгать старому верному другу было до отвращения стыдно. Эйнар не раздумывая доверил бы Тибо собственную жизнь, но клятый морок угрожал Тильде. И непонятно как, но знал обо всем, что происходит с Эйнаром. Так что ни посоветоваться, ни попросить о помощи.

— А мне вот будто в спину кто-то смотрит, — признался Тибо. — Причем в пустых, мать их барготову, коридорах. Не так чтобы часто, но бывает. Ладно, это, может, и ерунда… Вчера, как вы уехали, сначала все тихо было. Потом прискакал парнишка из городской стражи, рассказал про гниль. Тут и наш подоспел… Я Малкольма с Лестером отправил, карантинный флаг вывесил, как положено, Семи помолился — а больше и делать-то нечего. Ну, на Молли еще цыкнул, чтоб заранее не рыдала, а то сам понимаешь, она как узнала, куда вы вляпались, так взвыла, будто на похоронах. Тильду перепугала… Нэнси ее каплями какими-то отпаивать пришлось. Ну да ладно… Часа через два, как Малкольм уехал, уже совсем к вечеру, лошади забеспокоились. Я как раз у конюшни был, слышу: ржут и копытами по денникам лупят. Ну когда это было, чтоб наши старички гарцевали? А тут и собаки взвыли. Молли снова в плач: покойников, мол, чуют! Хорошо, что недолго все было и кончилось разом. Про покойников — это глупости, конечно, а я вот струхнул другого. Помню, еще мальчишкой был, так у нас на побережье вулкан проснулся. Вот перед этим за пару дней тоже собаки выли и крысы из домов бежали.

Он помолчал, скривился, будто хлебнул кислого, и продолжил:

— Но здесь-то никаких вулканов нету, о них и не слышали никогда. Местные рассказывают, что иногда землю потряхивает, но слабенько совсем, да и редко, раз лет в тридцать-сорок. А последний раз пятнадцать лет назад трясло, так что не время еще. В общем, вряд ли в этом дело. И знаешь, как-то паскудно мне на душе… Хоть что говори, а не бесится зверье без причины.

— Это да, — подтвердил Эйнар, не зная, что еще сказать.

Вот ведь… Чутье у Тибо всегда было отменное, и Эйнар, пожалуй, знал, чьи взгляды сержант ловит спиной в пустых коридорах. Морока, чьи же еще. Но собаки и лошади при чем? Или… йотунов маг перешел от слов к делу, учинив какую-то пакость? Вот дерьмо, как же нужен совет! Да хоть бы просто поделиться бедой! Нельзя, надо молчать…

— Хорошо хоть у вас обошлось, — невесело улыбнулся Тибо, потирая виски, словно от головной боли. — Правда, что ли, сама Волчица явилась?

— Я не видел, — признался Эйнар. — Но леди говорит, что да.

— Ле-е-еди, — передразнил его Тибо, возводя глаза к потолку и разом сбрасывая серьезность. — Ох, и дурня ты, капитан, валяешь! Что, так и будешь три года с ней в разных спальнях ночевать?

— Сам разберусь, — огрызнулся Эйнар.

Вздохнув и поглядев на него с жалостью, Тибо встал.

— Спать пойду, — заявил он, глянув в окно. — И тебе советую. А к лошадям и собачкам все-таки приглядись. И в башне восточной я караул поставил, а то два дурня из молодых клянутся, что привидение в ней видели.

— Неудивительно, — бросил Эйнар. — Там столько народу полегло… Но некроманты вроде чистили. Ладно, поглядим.

Неужели морок видит кто-то еще? Эйнар нутром чувствовал, что это важно! Вряд ли маг показался новобранцам по своей воле; скорее, это вышло случайно. Но что ему нужно в восточной башне? После осады она была совсем заброшена, Эйнар сам бы туда по доброй воле не пошел, хоть и не боялся мертвецов. Но если камни помнят, то в восточной башне им должны сниться дурные сны.

Тибо ушел, а Эйнар все-таки достал бутылку и пару раз глотнул, чтобы хоть немного расслабиться. Карвейн привычно обжигал, но теплее и спокойнее от него не стало. Простыни казались колючими, постель — холодной; все как всегда. Он лежал, глядя в темноту, и вспоминал сегодняшний день минута за минутой. Благие Семеро и Волчица, слава вам, что все действительно обошлось! Надолго ли? И что теперь делать, если руки помнят тяжесть женского тела, такого на удивление мягкого, и не скажешь, что на вид леди вся состоит из углов и встопорщенных иголок. А еще — запах. Теплый чистый запах, едва заметный, но кровь от него грелась лучше, чем от карвейна. Этот запах пробивался сквозь продымленные деревенские одеяла, как породистый скакун легко обходит крестьянских лошадок!

Эйнар заворочался, пытаясь лечь удобнее. Везти магичку, невольно прижимая ее к себе, оказалось тем еще испытанием. Он два года не обнимал женщину! А она еще и голову ему на плечо положила… Понятно, что во сне, но ему-то было не легче!

Эйнар ругнулся, понимая, что уснуть вряд ли получится. Нет, он, конечно, знал верное средство успокоиться, как любой мужчина, но вот именно так успокаиваться почему-то не хотелось. Будто он мог испачкать леди, думая о ней, а не думать не получалось. Она спасла фраганку, ее ребенка и другого, еще не рожденного. Выбрала их жизнь вместо магии, которая — видно же — была ей дороже всего. И еще говорила, что себялюбива! Причем не хвасталась, это тоже было видно. Говорила, что думала, и как же паршиво было понимать, что он ничем не может помочь. Да он даже от морока ее защитить не способен, потому что не знает как. Только и остается надеяться на случай.

А еще она спрашивала о фейеле. И понятно почему. Волчица напомнила ей Рагнарсона, и от этого на душе тоже было паршиво. Жалеет ли его жена, что не уехала с ярлом? Может, и да, не спросишь ведь. А если и узнаешь — какая разница?

Несмотря на усталость, сон так и не шел. Эйнар снова и снова перебирал каждое сказанное сегодня слово, каждый взгляд, случайное прикосновение. Легко Тибо звать его дураком! И насколько же было проще, когда леди вызывала только неприязнь. Три года рядом… Знать, что по закону имеешь полное право обходиться с нею как с женой, делить постель… Да что же такое, ведь не юнец уже! Это все проклятые два года, когда он заставил себя не думать о потребностях тела. Нет у его тела потребностей, которые голова не может запретить! И хватит, пора спать.

Утром Эйнар встал, словно всю ночь на нем утбурды катались. Тело ломило, затылок и виски налились свинцом, а в глаза будто песку насыпали. Тибо, явившись к завтраку, только головой покачал и велел Молли сварить шамьета в два раза больше. Эйнар не отказался. Он бы сейчас и из лужи воды зачерпнул, лишь бы отпустило. И ведь не пил вчера почти, а паршиво, как с жестокого перепоя.

— Ну? — спросил он мрачно, принимая кружку от сердобольно вздыхающей Молли и косясь на отвратительно довольного сержанта. — Призрак не показывался?

— Неа, — ухмыльнулся Тибо. — Тихо все. Гости спят, Лестер с утра уже у них был, говорит, здоровехоньки, только устали очень. Что делать-то будем? Их ведь домой отправлять надо.

— Вот проснутся, и спрошу, — так же мрачно сказал Эйнар. — Верхом она точно не поедет, да и в повозке зимой не покатаешься. Разве что в город отвезти, там портал поставить можно. Только пусть сначала с гнилью разберутся.

— Тоже верно, — согласился Тибо. — Жаль, отсюда портал не сделать. Я бы в столицу за выпивкой прыгал да к девочкам.