Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Соседке Ирке пришлось уехать из города, где она — никто не знает, наверное стала бомжихой.

Мать стала челноком, моталась в Грецию, Турцию и Эмираты. Только с течением времени она привозила все меньше и меньше вещей и все больше и больше денег. Когда я спросил ее в лоб, как она заработала эти деньги, то ответ был простой:

— Раньше я трахалась просто так, а теперь за вознаграждение, восточные мужчины очень щедрые.

Отец разворачивал собственный бизнес, у него не было времени на всякую ерунду, деньги у него появились большие и думаю, что когда мать стала отсутствовать все дольше и дольше, то он разряжался в компании других баб.

Я поступил в институт, где жил пять лет в общаге и где было не мало сексуальных приключений. Но это совсем другая история…

Она лежала на кушетке

Категория: Подростки

Автор: sweet

Название: Она лежала на кушетке

Медосмотр проходил как обычно. Всех мальчиков посадили на стулья в коридоре больницы и оставили ждать, когда откроется кабинет. Все было как всегда, да не все. Открылась дверь в коридор и две медсестры ввезли кушетку на колесиках. Остановились напротив кабинета. И вдруг, в коридоре загорелась лампа тревоги с надписью «5 этаж». Медсестры бросили каталку и убежали в центральный коридор.

Приглядевшись, ребята увидели, кто лежал на кушетке. Это была Ира. Самая красивая девушка их 8 «б» класса. Глаза девушки блестели, это было заметно даже при отвернутом в противоположную сторону личике. Все ребята молчали, они всегда чувствовали себя немого скованно с этой красивой девочкой. Первым решился Дима.

— Да ей, похоже, биостимулятор воткнули, — сказал он, — смотрите, как глаза блестят…

— И грудки торчат!

Тут все обратили внимание на слегка приподнятую простынку на груди девушки.

— Идите на фиг! — как-то не смело проронила Ира, повернувшись к ребятам.

— Сейчас простынку-то сдернем!

Девушка испуганно закусила губки. Край простыни сполз, и парни увидели, что девушка привязана руками и ногами к кушетке. Биостимулятор иногда мог делать с мышцами такое…

— Вау! Вот сейчас приколемся! — крикнул кто-то.

Дима подошел к кушетке.

— Пожалуйста, не надо, отстаньте… — прошептала Ира.

Дима приспустил простыню до талии девушки. Все подошли поближе и увидели маленькую молодую грудь девушки. Сколько все об этом мечтали, и вот… Девочка вскрикнула, но из-за общего гомона ее никто не услышал. Все смотрели на ее грудки. Соски были ярко алые, и под действием лекарства торчали, удлинившись до сантиметра. Кто-то сдернул остатки простыни… Дима подошел к бедрам девушки. Девушка лежала не шевелясь. Ножки были стройными и длинными, бедра узкими, но уже женственными. Но самое главное, Дима увидел Ирину писку. Лобок девушки был гладко выбрит, оставалась только узкая полосочка вверх. Большие губки девушки набухли и чуть приоткрылись, обнажая бусинку клитора. Девушка, инстинктивно сжала ножки, пытаясь прикрыться перед чужими глазами, но лекарство делало свое дело. Девушка вскрикнула и обратно развела ножки, оставив их чуть шире, чем было. Из ее розочки вытекло несколько капель влаги. Ребята заулюлюкали. Щеки девушки покраснели от стыда, но она ничего не могла поделать. Дима прикоснулся пальцами к соску девушки, ее ноги непроизвольно раздвинулись… Все столпились вокруг бедер девушки. Дима тихонько сжал сосочек, и девушка выгнулась, с криком ерзая на кушетке. Ноги ее сжались, но кто-то из парней схватил ее за бедра и аккуратно развел их в стороны. Все увидели, как из писки девушки вытекла струйка жидкости. Девушка испытала оргазм.

Продолжение следует, если кто-нибудь мне напишет на sweetро[email protected]уandex.ru

Пробуждение весны

Категория: Подростки

Автор: А. Старый

Название: Пробуждение весны

Лето на закате. В колхозном саду яблоки почти спелые. Мы — я, соседская девчонка, Томка, ее брат Генка и еще одна соседка, Верка — носимся по недостроенному срубу будущей конторы.

Я показываю чудеса ловкости и героизма, пробегая на высоте по узким бревнам сруба и перепрыгивая через дырки оконных проемов. Куда им. Томка — девчонка, а Генка с Веркой малые, младше нас с Томкой на целый год. Пойдут осенью только в пятый класс. Набегавшись, предлагаю Генке залезть в сад за «белым наливом» — вкусные. Генка откровенно «бздит». Девчонкам не предлагаю. Не гоже им получить кнутом по спине от объездчика в случае провала экспедиции. Лезу один. Они, заинтересовано, следят за мной с высоты перекрытого в одном месте потолка. Мне везет.

Никем не замеченный, набрал полную запазуху и, почти до колен, в штанины широченных шаровар. В раскорячку, держа в руках спадающие штаны, мелкими перебежками добираюсь до конторы. Все вместе укрываемся от посторонних глаз в комнате, где свалена в кучу, пакля и поэтому в ней уже настелены черновые полы и потолок. Легкий сумрак. Мы, развалившись на пакле, трескаем немного зеленоватые, но сочные и вкусные краденые яблоки, ведем взрослые разговоры. Мы обсуждаем, делимся своими познаниями в вечной, затаённо-трепещущей теме, как и почему появляются дети. Верка, хоть и малая, убежденно доказывает, что дети появляются не каждый раз, когда мужик и тетка «тискаются», а когда они нарочно его (ребенка) сделают. Как это «нарочно» она не знает, но уже несколько раз наблюдала, притворившись спящей, как её мать, вдова, «тискалась» с бригадиром плотников, которые как раз и строят эту контору и живут рядом с Веркиным домом. Верка красочно повествует, как пыхтит бригадир и как потом тихо начинает стонать и ахать мать, а бригадир, наверное, запыхавшись, вдруг согнувшись, быстро вытаскивает свой «пистоль» и из него толчками брызгает «молозиво», предназначение которого и истинное название мы уже знаем. Верка спит рядом с обогревателем печки и ей прекрасно видно кровать матери и все поле боя, освещаемое через окно лампочкой на уличном столбе.

Верка знает, что мать стонет и охает не от горя и боли. Она слышала, как мать говорила курившему в открытую печку бригадиру, что ей было очень хорошо, она уж давно не кончала, (что кроется за этими словами ни мы, ни Верка не знаем) после чего бригадир бросал окурок в печку и битва закипала вновь. Верка убеждена, что если бы дети появлялись после каждой такой «тиски», то у неё бы было братьев и сестер не меньше десятка, а она одна с матерью и на все Веркины просьбы родить ребенка только смеется, а иногда плачет. Слушая Веркины рассказы мы тоже пытались рассказать нечто подобное, но у меня ничего интересного не было, если не считать, как во втором классе четвероклассница Ленка зазвала меня под танцплощадку играть «в дом» и как «после ужина» велела «ложиться спать». Я, следуя указаниям Ленки, снял штаны и добросовестно елозил своим голым писуном по теплому и мягкому Ленкиному «пирожку» испытывая при этом какое-то необъяснимое наслаждение и причастность к чему-то важному и запретному, о чем не стоит говорить никому. От этих разговоров и смутного удовольствия воспоминаний жарко становилось в паху от ноющей сладости, заставляющей подняться и пульсировано подрагивать, уже начинающий залупаться свисток. Генка, наверно, был в таком же состоянии, он вертелся, не впопад комментировал Веркины слова, а потом встал и, не стесняясь сестры и Верки приспустил штаны и налившимся стручком пустил струю в узкую щель чернового пола. Я не мог не повторить такого рекорда. Легко попадая в другую дырку, подзадоривал девчонок, что им слабо попасть также метко. Собственно для меня это было и не важно. Хорошо Генке. У него две старшие сестры и он не только видел, неоднократно, как они писают на ведро, но и видел их пирожки, когда они мылись вместе в бане, для него этой тайны не существовало.