Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

Похоже, Тоне встретился еще один самоубийца во время ее экспедиции, но она не была уверена. В обшарпанной бедной однушке, где не нашлось ничего полезного, дверь в ванную оказалась закрытой изнутри. Оттуда тянуло чем-то настолько мерзким, что Тоня решила не проверять, обнаружится ли там склад гнилого мяса или же труп со вскрытыми венами.

В паре квартир Тоня нашла даже врачей в белых медицинских скафандрах.

Первый свернулся клубочком на узком драном диване в гостиной. В спальне этой же квартиры Тоня нашла два лежащих на кровати тела. Подушки были залиты черной рвотой, а одеяло усеивали крупные дыры. Такие же дыры украшали и скафандр мертвого врача.

У врача из другой квартиры тоже были дыры в скафандре – только узкие и малочисленные. Похоже, их нанесли ножом. Других тел в квартире не обнаружилось.

Кто и за что убил врача, Тоня так и не поняла.

В несколько запертых квартир Тоня проникла через балконы соседних. Мутная вода тогда еще плескалась на уровне второго этажа, поэтому можно было спокойно перелезать через перегородки балконов. К сожалению, большинство дверей и окон оказались с ударостойкими стеклами, разбить которые Тоня не смогла.

Сейчас, когда ее желудок скручивало от голода, она жалела, что не проявила тогда больше изобретательности и не обнесла все квартиры в своей девятиэтажке.

Месяц назад она могла спокойно спуститься до третьего этажа. А на сегодняшний день в ее распоряжении остался лишь один этаж – девятый. Бетонная лестница, уходящая вниз, упиралась уже не в пролет восьмого этажа, а в непроглядную мутную воду, любой контакт с которой означал мучительную долгую смерть.

Тоня надеялась, что рано или поздно вода остановится или пойдет на убыль. Она прекрасно осознавала всю глупость этой надежды, но так же осознавала, что если перестанет надеяться, то сойдет с ума от страха.

А пока вера в лучшее придавала ей сил, она могла действовать. И верила, что вода, упавшая с неба, окажется прозрачной. Это будет означать, что она пригодна для еды и мытья.

Очнувшись от воспоминаний, в которые ее затягивала голодная слабость, Тоня поднялась по железной лесенке к люку, раскрыла его и вышла на крышу.

На нее дохнуло болотом.

Пластиковые ведра и разноцветные тазики пестрели на неровном покрытии, как игрушки в песочнице. Они были полны до краев.

Полны густой, непроницаемой, мутной воды.

Так Тоня и стояла над ними, отказываясь верить в увиденное, пока из глубины тазика не вынырнуло грязное бабушкино лицо. Уставившись на Тоню одним, полным упрека мутным глазом, оно сказало:

– Ишшпашькать.

Тоня отшатнулась так резко, что упала на жесткую поверхность крыши, содрав локти до ссадин. Она попыталась подняться, но ослабевшие руки предательски подогнулись и уронили ее обратно. На этот раз Тоня ударилась челюстью и до крови прикусила язык, противно хрустнувший на зубах.

Больше она не пыталась подняться. Лежа под перекрестьем толстых проводов, напоминающих о павшей цивилизации, Тоня плакала, слеза за слезой лишая свое тело драгоценной чистой влаги.

Мутная вода невозмутимо плескалась несколькими метрами внизу.

Она потихоньку поднималась выше.

2. Перелом

Омерзительно-теплая жижа заполняла собой весь мир. Она затекала в рот и ноздри, перекрывая доступ к воздуху.

Вода пахла прокисшим потом, грязной одеждой и нечистотами. Хотя нет…

Так пахло не от воды, а от бабушкиных пальцев, которые впивались в Тонину шею отросшими ногтями.

Тоня помнила день, когда впервые за ее жизнь – тогда еще совсем короткую, длиной всего в четыре годика, – бабушка обрела плоть. До этого она была лишь тенью в посеревшей ночнушке, которую мама иногда выводила в ванную, морща нос и отворачиваясь.

А иногда – страшным неразборчивым воем из-за двери, запертой на внешнюю щеколду.

– А как ей было не сойти с ума?! – орал папа каждый раз, когда у бабушки начинался очередной приступ и мама со слезами спрашивала его про дом престарелых. – Огонь да бомбежки в детстве, голодная деревня в юности, крах родного СССР к старости – она, что ли, виновата в этом? А в смерти своего любимого мужа, может быть, тоже, да? Или в том, что из-за ее дара ясновидения к ней постоянно обращались то матери погибших детей, то следователи с очередным висяком? Да ты хоть знаешь, сколько сил моя мать отдала этому проклятому дару, пока помогала другим?! Она всю жизнь была мудрой и уважаемой женщиной! Ведуньей, способной предсказывать будущее и слышать голоса предков! Она заслужила встретить конец своих дней дома, в семье, а не в каком-то государственном клоповнике!

Так говорил папа, не выпускавший бабушку из ее замаранной нечистотами комнаты, на стены которой узница бросалась в припадках «видений». Повзрослев, Тоня догадалась, что никакой это был не «дар», а всего лишь галлюцинации – предвестники шизофрении, тлевшей в бабушкином разуме всю жизнь.

Однако встретить смерть дома ей было не суждено.

Бабушка выломала дверь своей комнаты и сбежала из дома вместе с четырехлетней Тоней в один из тех редких вечеров, когда обоих родителей не было дома – кажется, маме стало плохо, и папа повез ее в больницу.

Перепуганная Тоня не посмела сопротивляться грязной полуголой старухе с выпученными глазами, на которую внезапно накатил резкий, поистине паранормальный прилив сил, свойственный сумасшедшим.

Она лишь хныкала, чувствуя на своем запястье болезненную хватку липких пальцев, и пыталась отвернуться, чтобы не вдыхать исходящую от бабушки вонь, но при этом продолжала послушно ковылять за ней через квартиру, в подъезд, на улицу…

Бабушка, странно сосредоточенная, лишь тихо бормотала себе под нос:

– Я должна тебя испачкать. Испачкать.

В исполнении ее беззубого рта это звучало как «ишпашькать».

Квартира Тониных родителей находилась недалеко от большого лесопарка, поэтому они быстро скрылись во мраке деревьев и ни один прохожий не успел их заметить – ни старуху в грязной ночнушке, ни девочку в обмоченных от страха колготках; ни того, что они обе идут по улице босиком; ни того, что бабушка время от времени разражается безумным хихиканьем; ни ее странной приплясывающей походки… Бабушка двигалась быстро и уверенно, словно до такой степени точно знала, куда нужно идти, что даже темнота вкупе со старческой подслеповатостью не могли ей помешать.

Один из первых Тониных психотерапевтов предложил несколько натянутых версий по поводу того, каким образом подслеповатая бабушка нашла болото в кромешной тьме ночного лесопарка: случайность, интуиция, стечение обстоятельств… А вот на вопрос, зачем бабушка начала топить маленькую Тоню в этом болоте, он разражался туманными речами об иррациональности, бредовых идеях и немотивированной жестокости.