Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

* * *

Война – это голод и жажда, это хронический недосып, это либо жара и пот в три ручья, либо дрожь от нестерпимого холода; боль разодранного, пробитого тела и страх мучительной смерти… Но бывают на войне и приятные минуты. Вот и сейчас, когда саперы захватили в городке чудом сохранившуюся колбасную фабричку, досталось им в качестве законного трофея полтонны ливерной и кровяной колбасы. Хороша ложка к обеду, а колбаса еще краше, и толстый, как положено быть повару, а также лысый кашевар раскладывал по котелкам гречку, добавляя в каждый по куску светло-желтой ливерной или темно-красной кровяной колбасы. Ох и уписывали же ее бойцы, заедая разваренной – с жареным лучком – гречневой кашей! Достался и Лобову полный черпак с огузком блутвурста.

– Умеют немцы колбасу делать! – похваливал «ливерку» усатый сапер в пилотке, надвинутой, как треуголка. – Вот бы и делали ее да торговали, а они вон войной на всех поперли.

– Воевать они, сволочи, тоже, умеют, – кивал ему с набитым ртом старшина-понтонер. – Иначе бы мы эту колбасу еще в сорок первом году жрали.

– Эх, такая закусь пропадает! – сетовал разбитной рыжий малый в драной шинельке, подпоясанный арапником вместо утерянного, должно быть, ремня.

– Провокатор ты, Ерема! – усмехался усатый, взбалтывая фляжкой. – Не для пса колбаса! Товарищ лейтенант, душа примет?

– Примет, – подтвердил Сергей, доставая из полевой сумки складной мерный стаканчик, которым он отсыпал для растворов фотохимикаты.

Сапер в «треуголке» разлил водку ближайшим соседям и прицельным оком глянул на свою алюминиевую чарку:

– За победу над супостатом! Залпом – огонь!

И опрокинул кружку.

* * *

Тем временем подготовка к штурму шла полным ходом. Первым делом саперы сделали из подручных материалов макет форта. Все три фаса форта обозначались тремя кирпичами, а ров перед фасами был вылеплен из глины с соблюдением масштаба ширины и глубины. Дно рва было утыкано гвоздями, изображавшими противопехотные остроги, вбитые в дно реального рва. Командир саперной бригады предлагал своим комбатам вместе продумать план штурма. Лобов, сняв несколько кадров с макетом форта, с интересом прислушивался к мнениям и идеям бывалых саперных командиров.

Лобов попросился в одну из штурмовых групп, но его деликатно отослали к командиру бригады. Комбриг, крепко скроенный грубоватый полковник воззрился на лейтенанта-газетчика, как на некое диковинное внеземное существо:

– И ты хочешь, чтобы я отправил тебя, такого молодого и красивого, под пули?! А потом мне скажут: в кои-то веки в твою драную бригаду прислали целого фотокорреспондента, а ты, твою мать, взял и его угробил?! Не уберег!

– Товарищ полковник, я военный человек. И если мое задание требует, чтобы я был под пулями, я должен там быть. И ответственность за меня несет мой начальник – главный редактор газеты.

Полковник вспылил:

– Ишь ты, учить меня будешь, кто за кого отвечает! Я тут начальник – на этом участке фронта. И решаю тут я, а не твой главный редактор, – кому, где быть и кому что делать! В том числе и тебе!

Лобов резко сменил тон и подпустил просительные и даже умоляющие нотки:

– Товарищ полковник, если я не выполню задание, меня снимут с должности и отдадут под суд. Ведь вы бы тоже так поступили и были бы правы! Помогите мне выполнить мое задание!

– Вот помогите ему, и все! – буркнул полковник, но уже не так сердито. – А мне кто поможет? Дали гаубичную батарею, а у нее и фугасов-то нет. Одни осколочные. Как я с осколочными буду форты брать? Вот о чем в газете писать-то надо!

– Товарищ полковник! Я напишу об этом безобразии! Только дайте возможность поснимать ваших бойцов в реальном деле. Я же сам был замкомандира развед-диверсионной группы!

– У тебя семья есть? – тихо и устало спросил комбриг.

– Есть. Жена и дочь.

– И какого черта ты хочешь их осиротить? Война вот-вот закончится. Да хоть ты поживешь, раз моих не щадят.

– Товарищ полковник!..

– Да и хрен с тобой, раз до тебя умные слова не доходят! Иди к капитану Башилову и скажи, что я разрешил… А вот и он сам! Башилов! Бери этого лейтенанта в свою группу. И пусть он вас всех переснимает, какие вы, значить, герои. Но учти, лейтенант, убьют – зарою вместе со своими людьми, и ни в какую редакцию твой труп, молодой и красивый, отправлять не буду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Спасибо, товарищ полковник! – расплылся в улыбке Лобов.

– Дурак… – тихо молвил про себя комбриг.

Капитан Башилов, высокий худой сапер в глубоко исцарапанной – осколками? пулями? – каске, с большим интересом посмотрел на приданную ему боевую «единицу».

– Чем снимаете?

– «Лейкой»! – обрадовался Сергей новому знакомому. – У меня еще и «ФЭД» в запасе.

– А я «Фотокором» снимал, пока в Днепре не утопил… Идемте, с людьми познакомлю.

Сергей впервые, если не считать Бреста, выполнял редакционное задание в боевой обстановке. И он очень хотел привести Макееву фотосерию, равноценную той, что снимал в крепости.

Фотокорреспондент, сколько бы он ни бывал на передовой – всегда новичок. На каждой новой позиции ему надо было узнавать то, к чему местные бойцы давно уже применились и знали те места, куда лучше не соваться, где лютует снайпер, а где минное поле, и где пригнуться, а где проползти. И нет поблизости никаких друзей-товарищей, земляков-однополчан. Все незнакомые, все чужие… Конечно, бывали мастера, которые умудрялись снять все, что им нужно, не удаляясь от штаба на сто шагов, поднимая бойцов в «атаку», не теряя из виду дымок полевой кухни. Но таких было намного меньше, чем истинных репортеров, которые порой забирались на «ничейную» землю, чтобы в лицо снять наступающую пехоту или на танковой броне врывались вместе с десантом во вражеские траншеи, оберегая объектив своей камеры от осколков и земли, как зеницу ока. И кто считал, сколько отчаянных голов сложили офицеры с фотоаппаратом на шее в погоне за ярким, правдивым кадром?

Штурмовая группа капитана Башилова раскладывала взрывчатку по заплечным мешкам, сколачивала переносные мостки и легкие лестницы.

«Наверное, вот так же и в Средние века готовились здесь к штурму замков», – думал Сергей, выбирая в кадр наиболее интересные лица. Среди прочих оказался здесь и усатый ценитель ливерной колбасы, и старшина-понтонер, и рыжий Ерема… Все они со строгими, озабоченными лицами готовились к бою, готовились к штурму небольшой, но грозно ощетинившейся пулеметно-орудийными стволами крепости. И никому не хотелось остывать на сырой земле в этот погожий апрельский денек. И никому не хотелось об этом думать…

– Пойдешь во втором броске, – наставлял Сергея капитан. – Не знаю, как ты будешь снимать – все в дыму будет. Но это твое дело. Моя задача, чтобы ты на крышу форта попал. Вот там интересно будет. Там самая наша минерско-саперная работа и пойдет!

Лобов подумал, что ему здорово повезло, что он попал в штурмовую группу именно капитана Башилова. Верилось, у этого командира все получится, все пойдет как надо. Да и сам он, ладный, неспешный, в хорошо пригнанной гимнастерке, перепоясанной ремнями портупеи, бинокля, планшетки так и просился в кадр, и Лобов незаметно снял его уже в деле.

Штурм назначили на пять утра. Сергей прикинул: уже рассветет, чувствительности пленки хватит вполне.

Штурмовая группа укрылась в трех глубоких воронках в полутораста метрах от форта. Саперы приползли сюда еще в темное время.

Неподалеку, рота тяжелых танков разворачивалась в боевой порядок. Головастые машины походили на разъяренных слонов с угрожающе поднятыми хоботами. Стальные хоботы изрыгали сталь и пламень… Но они шли в обход форта, по своему направлению.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Первой грохнула батарея полковых минометов, приданная саперной бригаде с вечера. Она била дымовыми минами, и форт сразу же заволокло сизо-бурой пеленой. Дальше началось, как выразился капитан, «наступление на пузе»: три минера во главе с давешним старшиной – где перебежками, а чаще ползком доставили к внешнему обводу рва три вещмешка взрывчатки – свыше тридцати кило тола. Заложили тол и тут же поползли-побежали обратно, разматывая с катушки провод. Из форта их заметили, и открыли почти что прицельный – насколько позволяли клубы дымы – огонь. Тогда по амбразурам горжевого фасада шарахнула осколочными гаубичная батарея. Взрывы снарядов разнесли дымзавесу в клочья. Но пулеметы на время замолкли, и этого было достаточно, чтобы минеры без потерь вернулись в исходные воронки. Они еще не успели отдышаться, как капитан Башилов сам прокрутил магнето «адской машинки», и форт на минуту исчез за взметнувшейся землей и кирпичами. Мощный куст взрыва еще оседал, когда вперед бросились дымзавесчики, которые забросали ров и горжу дымовыми шашками и дымовыми гранатами. Теперь под прикрытием густых черных клубов рванулись вперед шестеро бойцов, держа по бокам длинный узкий трап, сколоченный из дюймовых досок. Это был первый бросок. Саперы перекинули трап через полузасыпанный мощным взрывом ров и тут же пробежали по нему в дым, окутывавший форт. Минута-другая – и они уже карабкались по травяному траверсу на массивное боевое перекрытие, из которого торчали вентиляционные колпаки и печные трубы.