Ангелы острова Терраглорис - Искандер Севкара

— Так ребята, нам всем нужно серьезно подумать, как нам всем выбираться из этого дерьма! Ваша клятва откладывается на пару часов, - это раз! Принять её я не могу, так как этому старому кретину, доблестному папаше нашего друга Ури, видимо, совершенно не ведом тот факт, что тогда всем вам будет навсегда закрыта дорога в Создатели, а это, после того как вы все приняли Божью Благодать в виде моих оберегов, да вдобавок ко всему еще и Яххи причастил вас своими кексами, продуктом все той же Божьей Благодати, может повлечь за собой самые неприятные последствия как для Парадиз Ланда, так и для Зазеркалья, - это два! Вы все, тем не менее, должны будете принять на себя все обязательства по отношению ко мне, чтобы не ломать картины, но, само собой разумеется, без какой-либо вонючей, рабской клятвы, - это три! А теперь дайте мне текст вашей долбанной клятвы и позвольте малость поработать мозгами, а еще снимите с себя эти ваши гнусные гнидники и сядьте в кресла, как нормальные люди. Все равно из этого зала никто не выйдет, пока все не решится к всеобщему согласию.

Фламарион, пораженный моими словами о запрете на профессиональную деятельность больше других, который чуть было не коснулся его, вскочил на ноги первым и сгоряча, просто разорвал на себе суконные одежды в клочья. При этом наш тихий и всегда спокойный ангел взревел как раненый лев:

— Ури, друг мой, прости, но я этого идиота, твоего папашу, превращу в осла! До меня только сейчас дошло то, как он подставил Ольгерда со своими дурацкими требованиями.

Асмодей, поднимаясь на ноги, строго спросил Узиила:

— Узи, это что, заговор? Тут же на лицо прямое вредительство и саботаж! Ты хоть понимаешь теперь, что на всех, кто носит в себе обереги Создателя Ольгерда и получил причастие от Создателя Яхве, снизошла Божья Благодать и нам самим Господом Богом отныне суждено стать Создателями? Если этого не произойдет, то на кого по твоему падет гнев Господень? Да на всех нас без исключения! Господи, и как только этого старого ишака сподобило на такую глупость? А я, старый кретин, куда я-то смотрел?

На Узиила было больно смотреть. По его лицу градом катил пот, а губы дрожали. Чтобы хоть как-то привести архангела в чувство, я спросил у него:

— Мастер Узиил, ты дашь мне наконец текст этой треклятой клятвы? Или мне что, на колени встать перед тобой?

Узиил стал судорожно выворачивать все свои карманы и, наконец, подал мне, сложенный в четверо, лист пергамента, протертый на сгибах чуть ли не до дыр. Уже из одного этого я понял, что клятва была отнюдь не шутейной, так как была написана очень давно, да и все эти клоунские наряды, от которых мои друзья стали поспешно избавляться, тоже что-то, да означали. На пергаменте же было написано крупными, красиво отрисованными буквами на латыни:

Перед Всевидящим Оком Господа Бога, смиренно склонив голову, я клянусь Защитнику Мироздания, что ни единой мыслью, ни единым словом, ни единым жестом и ни единым делом своим я не восстану против его воли. До скончания дней своих я буду его преданным слугой и безмолвным рабом всех его повелений. Клятва моя будет так же крепка, как крепка священная гора Обитель Бога, подпирающая небесный свод и будет нерушима до тех пор, пока стоит эта твердыня Парадиз Ланда. Если же я нарушу свою клятву, то будут навеки прокляты все мои потомки вплоть до двадцатого колена и да постигнет меня смерть от карающей десницы Господней, а душа будет обречена на вечное скитание вне Дома Господня. Аминь.

Господи, какая радость что текст этой дурацкой клятвы писал какой-то болван, совершенно не знакомый с истинным положением вещей! Это значительно упрощало мою задачу и позволяло решить все малой кровью. Расхохотавшись во весь голос, я хлопнул Узиила по плечу и сказал:

— Все в порядке Узи! - Обращаясь ко всем свои друзьям, я веселым голосом добавил - Ребята, ровно через полчаса мастер Уриэль-старший сможет вытереть этой бумажкой задницу, а сейчас я вынужден вас покинуть на несколько минут.

Из своего зала приемов я вылетел прямо в огромное окно, но перед этим я сделал его хрусталь молочно белым, чтобы мои спутники вдруг не наделали в штаны, когда я примусь разрушать главное условие этой клятвы, касающееся твердыни Парадиз Ланда, горы Обитель Бога, которая никогда не подпирала собой небесный свод, хотя бы потому, что не доставала до него добрых пятидесяти километров.

Поднявшись над Золотым дворцом, я завис в полукилометре над стометровым сапфировым шаром, венчающим огромный золотой шпиль. Вершина горы Обитель Бога была плоской и имела в поперечнике добрых пятьдесят километров, а в основании все сто пятьдесят. Точной высоты горы я не знал, поскольку так и не удосужился произвести какие-либо замеры, да это было и не так уж и важно. Все равно Первичная Материя, которая составляла едва ли не семьдесят процентов её объема, нашла бы себе место. В крайнем случае Парадиз Ланд станет больше еще на каких-то там несколько тысячных процента, в чем не было никакой беды.

Хотя мне и было жалко лишать Парадиз Ланд его украшения, но само его существование мне было гораздо дороже, тем более, что я стал подозревать, что это был некий тест на сообразительность. Как заставить небожителей поверить в то, что мои менеджеры будут верны мне до последнего вздоха, было вообще пустяком, ведь все они могли заключить со мной самый обыкновенный трудовой контракт со множеством пунктов, включая санкции за его нарушение или одностороннее расторжение. Такие контракты мне имело смысл заключить и с моими консультантами, души которых Господь Бог передал в мое полное распоряжение. Вот уж где-где, а как раз в Парадиз Ланде ничто не делалось случайно и всегда имело свои конкретные последствия. Все мы здесь ходили под Богом и с этим непременно следовало считаться.

Рассуждая таким образом, я сотворил довольно мудреное магическое заклинание, предусматривающее все возможные последствия, начиная от землетрясения и вплоть до возмущения воздушных масс. Заодно я даже побеспокоился о том, чтобы все три обители душ перестали походить на бублики и превратились в нормальные линзы, без синего цилиндра посередине. Подкрепив магическое заклинание голубым сиянием сразу четырех Колец Творения, я стал плавно вдавливать гору Обитель Бога в поверхность Парадиз Ланда и за какие-то восемь с половиной минут, навсегда убрал эту оригинальную деталь его ландшафта.

По завершении работы Золотой дворец стоял на здоровенном зеленом холме, высотой в добрых пять километров, который уже ни при каких обстоятельствах нельзя было назвать твердыней мироздания. Этому пологому холму с ровной поверхностью без бугров рытвин и оврагов, шириной в пятнадцать километров с гаком, поросшему ярко-зеленой травой, я, из чистого озорства, придал идеальную форму груди молоденькой девушки, вот только сосок у этой груди был неожиданный, - золотой, квадратной формы и из него поднималась к небу восьмигранная башня, увенчанная длинной рапирой шпиля с синей бусинкой на острие.