Последние исполины Российского Императорского флота - Сергей Виноградов

Сравнение веса бортового залпа сопоставляемых кораблей показывает, что русский линкор превосходит «Мериленд» на треть, и уступает «Саут Дакоте» на 14 %. Даже вне свободной зоны русского линкора (на дистанциях 90-120 кб. средних между 75-120 кб — границами диапазона поражения его горизонтальных прикрытий) он, с учетом приведенной проекции поражения и веса вносимого металла и взрывчатых веществ, превосходит «Мериленд» в 1,7 раза, а «Саут Дакоту» — в 1,2 раза.

Бой с «Нагато»

При сопоставлении боевых возможностей русского проекта с японским «Нагато» обращает на себя внимание в первую очередь значительная зона неуязвимости вертикальных прикрытий детища В.П. Костенко по сравнению с его противником, простирающаяся более чем на 20 кб (с 74 до 95 кб). Оперирование именно в этом диапазоне представляется целесообразным для русского линкора, могущего воспользоваться превосходством в скорости и сблизиться, а затем поддерживать выбранную дистанцию. Для парирования перспективы пробития поясного бронирования с траверзных направлений в этом диапазоне дистанций «Нагато» будет вынужден держать своего противника на острых курсовых углах. При этом уязвимость горизонтальных японского линкора является в целом более высокой, нежели у его русского противника. В целом, как явствует из диаграмм бронепробития, «Нагато» по сумме приведенных площадей бронирования существенно уступает своему противнику. Русский линкор, обладающий, помимо этого, преимуществом в 12,5 % по количеству тяжелых орудий и в 25 % по весу залпа, навязывающий «Нагато» дистанцию боя и курсовые углы, способен гораздо быстрее нанести ему решающие повреждения, нежели получит сам.

Бой с «Тоза»

Согласно источникам, система бронирования «Тоза» представляла собой весьма пестрое сочетание в отношении толщин отдельных элементов, что зависело от важности прикрываемого ими направления. Машинно-котельные отделения линкора защищались гораздо менее надежно, нежели его погреба боезапаса. Расчеты показывают, что забронированный подобным образом «Тоза» почти не поражается русским 16"/45 орудием на горизонтальных направлениях артиллерийских погребов (не считая узкого промежутка на 117–120 кб у верхней границы расчетного диапазона дистанций), но уязвим на 69 — 120 кб через палубы, прикрывающие отсеки машинно-котельных отделений. Приведенные площади поражения через горизонтальное бронирование с траверзных углов для русского и японского линкоров находятся в пользу второго в соотношении 1:0,5, которое уменьшается с приведением «Тоза» на более острые углы. Для японского линкора также выгодно приводить своего противника на острые углы, поскольку это нивелирует меньшую устойчивость его вертикального бронирования (у погребов — на дистанциях до 90–96 кб, у машинно-котельных отделений до 104 кб) по сравнению с таковой русского корабля, уязвимого лишь до 74 кб.

Сравнение противостояния «Тоза» и его русского противника, учитывая особенности работы их систем защиты и равноценность обоих кораблей в отношении веса залпа, обуславливает выбор тактики боя между ними для каждого из них. Превосходство русского линкора в скорости на 3,5 уз вызывает сомнения в способности «Тоза» активно атаковать, но в обороне на острых кормовых углах он демонстрирует паритет с русским линкором практически на всех дистанциях и склонен, по мере возможности, уменьшать дистанцию до значений менее 95 кб, где имеет лучшие шансы в отношении проекции поражаемых площадей бронирования.

Для русского проекта единственным шансом расправиться с «Тоза» является сближение до дистанции менее 70–60 кб, и, при удержании противника на углах менее 70, попытка поражения его вертикального бронирования при приведении на его курсовые углы порядка 50–60°, - маневр, легко парируемый японским линкором отворотом в сторону от противника. В общем, в боевом отношении оба проекта примерно равноценны, и русский линкор имеет преимущество, в основном, как более быстроходная тяжелая единица в оперативно-стратегическом плане.

Примечание: Толщина главного пояса у «Овари» в пп. 1, 2 составляет 293 мм КЦ

Бой с «Амаги», «Овари»

На итоги сравнения воображаемого противостояния этих проектов в решительном бою накладывает отпечаток, главным образом, значительная разница в устойчивости их вертикального бронирования. Поскольку направления главного пояса проекта «Наваль» перестают пробиваться японским 16"/45 орудием на траверзных углах с 74 кб, русскому линкору целесообразно придерживаться в бою с «Амаги» больших дистанций. Сближение менее чем до 70 кб приводит артиллерийское состязание противоборствующих кораблей к патовой ситуации — при непробитии горизонтальных прикрытий возможность поражения их поясного бронирования парируется приведением противника на острые курсовые углы, дающие резкое повышение устойчивости вертикальных плит. Подобная тактика эффективна для «Амаги» и для дистанций свыше 75 кб, однако следование в диапазоне 75-105 кб острым курсовым углам (это грозит увеличением процента попаданий), в то время как его русский противник может выбирать любые, чревато для японского корабля снижением гибкости маневрирования и потерей инициативы. Что касается устойчивости горизонтальных направлений, на проницаемость которых никак не влияют курсовые углы, то в диапазоне 75-120 кб соотношение их приведенных площадей поражения (для траверза) составляет 1:0,95 в пользу японского корабля, что можно признать малосущественным.

При равенстве параметров скорости (30 уз) и веса залпа (10044 и 10200 кг) проектов «Наваль» и «Амаги» можно сделать вывод, что в бою последний будет испытывать большую скованность — пытаясь избежать пробития через вертикальное бронирование с траверзных углов, он будет вынужден в первую очередь тщательно планировать свое маневрирование, что неизбежно отразится как на темпе ведения им огня, так и на его меткости. Помимо этого, в условиях необходимости удержания на острых углах поражающая проекция эллипса накрытий для японского корабля будет гораздо большей, нежели для русского. В результате, отрицательная обратная связь (та грань, за которой противостояние превращается в выживание) в решительном бою для японского проекта представляется гораздо более быстро достижимой, нежели для его более гибкого русского противника. Все приведенные рассуждения и выводы справедливы также и в отношении проекта «Овари», увеличенная толщина пояса которого сокращает его зону уязвимости на 10 кб, но не меняет ее картины в принципе.

Бой с «Джи-3»

Сравнение диаграмм поражения систем броневой защиты русского проекта и «Джи-3» показывает следующее. На дистанциях до 65 кб британский проект наполовину превосходит русский по наличию меньших приведенных поражаемых площадей. На дистанциях 65–90 кб поражаемые площади идентичны, а свыше 90 кб — вновь наблюдается превосходство «Джи-3» (на 48 %). Таким образом, русскому линкору невыгоден решительный бой на сближении с предела видимости, в котором британский корабль сразу получает ощутимое преимущество. Примерное равенство в скорости хода (30 и 32 уз соответственно) делает маловероятным успешное маневрирование русского корабля для достижения диапазона дистанций 65–90 кб, где приведенные поражаемые площади обоих проектов идентичны. Фактически «Джи-3» выгодно сближение даже до 75 кб, где на острых курсовых углах он не будет иметь пробития собственного пояса, увеличив вероятность поражения русского корабля через горизонтальное бронирование.

Основываясь на сопоставлении диаграмм бронепробития, можно сделать вывод, что в рассматриваемом диапазоне дистанций (40-120 кб) британский корабль был бы вдвое более устойчив, нежели русский, на их 2/3, и на оставшейся 1/3 они были бы равны. Непринципиальная разница в скорости хода, равенство в числе главных орудий и 20 %-е превосходство русского линкора в весе бортового залпа несколько сглаживает общий баланс в пользу «Джи-3», определенное превосходство которого в итоге все же остается.

События 1917–1921 гг. в России показали, насколько чувствительными к общественно-политическим потрясениям являются бронированные гиганты-дредноуты. В начале 20-х гг. у Советской России из двенадцати находящихся при старой власти в строю и достройке тяжелых артиллерийских кораблей осталось только три, а планы их дальнейшего строительства оказались прочно забытыми…