Научная фантастика. Возрождение - Грег Иган

— Но тут же совпадение свыше ста элементов кряду, видишь? Цепочка, ведущая прямо к гену, запускающему синтез прогестерона.

Фрэнк прищурился, вглядываясь в экран, пробормотал:

— Ну, в общем-то, — и искоса взглянул на Смита.

— Вот я и думаю, — сказал Смит, — не является ли это совпадение по «мусорной» ДНК общей чертой, восходящей к общим млекопитающим предкам обоих этих видов?

— Дельфины не являются нашими предками, — возразил Фрэнк.

— Но где-то там, в далеком прошлом, у нас были общие предки.

— Были, говоришь? — Фрэнк распрямил спину и потянулся. — Ну, как бы то ни было. А в общем, я не так уж уверен в этом совпадении структур. Они вроде как похожи, но ты же понимаешь.

— Это в каком же смысле ты не уверен — ты что, не видишь? Посмотри повнимательней.

Фрэнк удивленно взглянул на него, но промолчал. Заметив его поведение, Смит вдруг, неизвестно отчего, испугался.

— Вроде как, — сказал Фрэнк. — Вроде как — и не больше. Тебе, пожалуй, стоит провести тест на гибридизацию, проверить, насколько близко в действительности это сходство, или справиться в Ахероне насчет повторений во внегенной ДНК.

— Ну ведь это точное, идеальное совпадение! Оно распространяется на сотни пар, такое никак не может быть случайностью.

На лице Фрэнка отразилось еще большее сомнение. Он с тоскою взглянул на дверь, вздохнул и сказал с явной неохотой:

— Я не вижу здесь такого уж хорошего совпадения. Извини, но я просто его не вижу. Послушай, Энди, уже который месяц ты жутко много работаешь. И у тебя же была депрессия, верно? После того, как Селена ушла.

Смит кивнул, ощущая желудком тугой комок. Он сам признал это несколько месяцев назад. В эти дни Фрэнк был одним из очень немногих людей, смотревших ему в глаза.

— Ну, ты же сам понимаешь. Депрессия оказывает химическое воздействие на мозг, тебе это прекрасно известно. Иногда это приводит к тому, что начинаешь видеть структуры и связи там, где другие их не видят. Это совсем не значит, что их нет. Они, конечно же, действительно существуют. Но вот имеют они сколько-нибудь серьезное значение или представляют собой некое случайное сходство, поверхностную аналогию… — Он взглянул на Смита и оборвал фразу. — Послушай, это совсем не моя область. Тебе нужно показать это Амосу или съездить в Ахерон и поговорить со стариком.

— Ага. Спасибо, Фрэнк.

— Да нет, нет, за что же тут благодарить? Извини, Энди, возможно, мне и вообще не стоило ничего говорить. Все это как-то, ну, ты понимаешь. Ты просиживаешь здесь чертову уйму времени.

— Ага.

Фрэнк ушел.

Иногда он засыпал прямо за своим столом. Однажды он сделал существенную часть работы во сне. Иногда он спал на пляже, на мягком чистом песке, завернувшись в пальто и убаюкиваемый плеском набегающих на берег волн. На работе он смотрел на изрисованный точками, буквами и линиями экран, воссоздавая структуру последовательности, нуклеотид за нуклеотидом. В большинстве своем структуры были совершенно недвусмысленны. Корреляция была великолепной, не оставляя никакого места для случайностей. В Х-хромосомах человека ясно прослеживались следы внегенной ДНК далекого водоплавающего предка, сходного с дельфином. Y-хромосомы человека таких следов не имели, они показывали более очевидную близость к шимпанзе, чем Х-хромосомы. Фрэнк не хотел этому верить, но вот же оно, тут, прямо на экране. Только как такое может быть? Что это значит? Откуда все это взялось? Природа существ определяется от рождения. Чуть меньше пяти миллионов лет назад люди и шимпанзе ответвились как два различных вида от общего предка, лесной обезьяны. Возраст амазонского дельфина, с окаменелостью которого Смит работал, оценивался в пять и одну десятую миллиона лет. Примерно половина всех сексуальных сношений орангутана — это изнасилования.

Однажды вечером, уйдя из лаборатории последним, он сел на трамвай не в ту сторону, к центру города, и словно бы не замечал своей ошибки, пока не обнаружил себя перед крутым склоном, который вел к дому Марка. Поднявшись по выбитым в склоне ступенькам, он оказался прямо напротив Марковых окон, и там была Селена. Она стояла неподалеку от кухонного окна, мыла посуду и время от времени оглядывалась через плечо, чтобы что-то кому-то сказать. Косой свет вырисовывал жилку на ее шее, она смеялась.

Смит пошел домой пешком. Путь занял около часа. Его обогнало множество трамваев.

Ночью ему никак не спалось. Он спустился на пляж и лег, завернувшись в пальто. И мало-помалу уснул.

Ему приснился странный сон. Где-то на востоке Африки, в лучах предзакатного солнца ковылял, низко сгорбившись, низкорослый волосатый с обезьяним лицом примат. Море у берега было мелкое, вода в нем — теплая, зеленоватая и прозрачная, как стекло. Дельфины упоенно катались на гребнях волн. Примат зашел далеко в воду. У него были длинные сильные руки, приспособленные, чтобы хватать и бить; быстрое движение — и он ухватил одного из дельфинов за хвост, в районе спинного плавника. Дельфин, конечно же, мог бы вырваться, но не сделал к тому ни малейшей попытки. Самка; примат развернул ее, совокупился с ней и отпустил. Он ушел и через какое-то время вернулся и увидел на отмели дельфиниху, только что родившую двойню, самца и самку. Единоплеменники примата, высыпавшие на отмель, убили и съели новорожденных. Чуть дальше по берегу дельфиниха родила двоих других.

Смита разбудило вставшее солнце, он поднялся и вошел в мелкую воду. В прозрачных ярко-синих волнах играли дельфины. Он зашел в воду дальше, за полосу прибоя. Вода была лишь немногим холоднее, чем в спортивном бассейне. Солнце еще едва поднялось над горизонтом. Дельфины были совсем небольшие, длиною примерно в рост человека. И очень гибкие, подвижные. Он начал кататься на волнах вместе с ними. Они были быстрее него и ходили вокруг кругами. Один дельфин перепрыгнул через него и ловко опустился на гребень предыдущей волны. Затем другой промелькнул прямо под ним, и он по какому-то порыву схватил его за спинной плавник и теперь, на буксире, поплыл гораздо быстрее, и они вместе с дельфином оседлали волну, и это был прекрасный сёрфинг, лучший сёрфинг в его жизни. Он крепко держался за дельфина. Дельфин и вся его стая развернулись и поплыли в открытое море, а он продолжал держаться. Но вот и конец, подумал он. Затем он подумал, что они тоже дышат воздухом. А значит, все будет хорошо.

Роберт Сойер. Плечи великанов

Роберт Сойер (р. в 1960 г.) живет и работает в столице Канады, Торонто. Научно-фантастические рассказы начал публиковать в 1980-е годы, но как романист заявил о себе только в 1990-е, завоевав огромный успех. Пять первых романов Сойера получили благосклонные отзывы критиков и читателей, а роман «Смертельный эксперимент» («The Terminal Experiment», 1995) удостоился премии «Небьюла». Из следующих семи романов четыре были номинированы на премию «Хьюго». В основу романа «Вычисляя Господа» («Calculating God», 2000), ставшего бестселлером в Канаде, была положена гипотеза о том, что произошло бы, появись веские научные доказательства в пользу существования Бога. В следующем романе «Гоминиды» («Hominids», 2002) описан альтернативный мир, в котором люди вымерли, а из разумных существ на Земле остались лишь неандертальцы. Сойер работает в жанре твердой научной фантастики, следуя традиции Айзека Азимова: его больше интересуют идеи, чем, стиль, и, как правило, он выстраивает сюжеты на переплетении сложных морально-этических проблем. В последнее время малой прозе Сойер уделяет гораздо меньше внимания, чем крупной, но вся она чрезвычайно интересна.