Центральная Азия: От века империй до наших дней - Адиб Халид

означала исламизация, см.: Девин Девиз, «Исламизация и традиционная религия в Золотой Орде. Баба Туклес и обращение в ислам в исторической и эпической традиции» (Islamization and Native Religion in the Golden Horde: Baba Tükles and Conversion to Islam in Historical and Epic Tradition, University Park: Pennsylvania State University Press, 1994). У Девиза есть склонность прятать иголки своих взглядов в больших стогах подробностей, однако усилия по поиску этих иголок обычно стоят того. События постмонгольского периода см.: Азфар Моин, «Тысячелетний правитель. Священное царствование и святость в исламе» (The Millennial Sovereign: Sacred Kingship and Sainthood in Islam, New York: Columbia University Press, 2012). Период между падением Тимуридов и имперскими завоеваниями по-прежнему освещен лишь частично, однако и по нему есть несколько прекрасных работ: Александр Папас, «Суфизм и политика в Китае, Тибете и Туркестане» (Soufisme et politique entre Chine, Tibet et Turkestan: Etude sur les Khwâjas naqshbandîs du Turkestan oriental, Paris: Librairie d'Amérique et d'Orient, 2005); Скотт Леви, «Взлет и падение Коканда, 1709–1876 гг. Центральная Азия в глобальную эпоху» (The Rise and Fall of Khoqand, 1709–1876, Central Asia in the Global Age, Pittsburgh, PA: University of Pittsburgh Press, 2017) и Джеймс Пикетт, «Исламские эрудиты. Власть и знания в Центральной Азии» (Polymaths of Islam: Power and Networks of Knowledge in Central Asia, Ithaca, New York: Cornell University Press, 2020).

Изучение империи Цин за последние поколения претерпело кардинальные изменения, поскольку ученые начали серьезно относиться к маньчжурскому происхождению династии. Мой анализ опирается на новую цинскую историографию, формирующуюся с 1990-х годов. Ее основные ориентиры: Эвелин Равски, «Переосмысление эпохи Цин. Значение периода правления Цин для истории Китая», (Reenvisioning the Qing: The Significance of the Qing Period in Chinese History, Journal of Asian Studies 55 [1996]: 829–850); Джеймс Миллуорд, «За перевалом. Экономика, этническая принадлежность и империя в Центральной Азии эпохи Цин, 1759–1864 гг.» (Beyond the Pass: Economy, Ethnicity, and Empire in Qing Central Asia, 1759–1864, Stanford, CA: Stanford University Press,1998); Марк Эллиотт, «Маньчжурский путь. Восемь знамен и этническая идентичность на закате имперского Китая» (The Manchu Way: The Eight Banners and Ethnic Identity in Late Imperial China, Stanford, CA: Stanford University Press, 2001); Памела Кайл Кроссли, «Прозрачное зеркало. История и идентичность в имперской идеологии Цин» (A Translucent Mirror: History and Identity in Qing Imperial Ideology, Berkeley: University of California Press, 2002) и Макс Ойдтманн, «Золотая урна. Империя Цин и политика реинкарнации в Тибете» (Forging the Golden Urn: The Qing Empire and the Politics of Reincarnation in Tibet, New York: Columbia University Press, 2018). Однако для наших целей наиболее значимой работой в этом списке будет авторитетный труд Питера Пердью «Китай идет на Запад. Завоевание Центральной Евразии империей Цин» (China Marches West: The Qing Conquest of Central Eurasia, Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard University Press, 2005).

О последствиях завоеваний династии Цин см.: Ньюби, «Империя и ханство. Политическая история отношений династии Цин с Кокандом, ок. 1760–1860 гг.» (The Empire and the Khanate: A Political History of Qing Relations with Khoqand, c. 1760–1860, Leiden: Brill, 2005) и Цзинь Нода, «Казахские ханства между Российской и Цинской империями» (The Kazakh Khanates between the Russian and Qing Empires, Leiden: Brill, 2016). Что касается российского завоевания, то у нас наконец появился исчерпывающий взгляд: Александр Моррисон, «Российское завоевание Центральной Азии: Исследование имперской экспансии, 1814–1914» (The Russian Conquest of Central Asia: A Study in Imperial Expansion, 1814–1914, Cambridge: Cambridge University Press, 2020) – восхитительная работа, основанная на мастерской переработке как российских, так и центральноазиатских источников, где четко прослеживается сравнение с европейским империализмом. (Моррисон также объясняет, почему Большая игра – бесполезная концепция.) Лучше всего описывает крах цинского правления в Синьцзяне в 1860-х годах и недолговечного государства Якуб-бека Ходонг Ким в книге «Священная война в Китае. Мусульманское восстание и государство в китайской Центральной Азии, 1864–1877 гг.» (Holy War in China: The Muslim Rebellion and State in Chinese Central Asia, 1864–1877, Stanford, CA: Stanford University Press, 2004).

Об имперском правлении в Центральной Азии см.: Вирджиния Мартин, «Закон и обычай в степи. Казахи Центральной Орды и русский колониализм в XIX веке» (Law and Custom in the Steppe: The Kazakhs of the Middle Horde and Russian Colonialism in the Nineteenth Century, Richmond: Curzon, 2001); Иэн Кэмпбелл, «Знание и конец империи. Казахские посредники и российская власть в степи, 1731–1917» (Knowledge and the Ends of Empire: Kazak Intermediaries and Russian Rule on the Steppe, 1731–1917, Ithaca, New York: Cornell University Press, 2017); Джефф Сахадео, «Российское колониальное общество в Ташкенте, 1865–1923» (Russian Colonial Society in Tashkent, 1865–1923, Bloomington: Indiana University Press, 2007); Т. В. Котюкова, «Окраина на особом положении… Туркестан в преддверии драмы» (М.: Научно-политическая книга, 2016) и Эрик Шлессель, «Земля чужаков. Проект по развитию цивилизации в цинской Центральной Азии» (Land of Strangers: The Civilizing Project in Qing Central Asia, New York: Columbia University Press, 2020). Джулия Обертрейс, «Имперские мечты о пустыне. Выращивание хлопка и ирригация в Центральной Азии» (Imperial Desert Dreams: Cotton Growing and Irrigation in Central Asia, 1860–1991, Göttingen: V&R unipress, 2017) и Майя Петерсон, «Несбыточные мечты. Вода и империя в бассейне Аральского моря в Центральной Азии» (Pipe Dreams: Water and Empire in Central Asia's Aral Sea Basin, Cambridge: Cambridge University Press, 2019) – фундаментальные работы об экономических и экологических преобразованиях, вызванных российским завоеванием. О влиянии завоевания на представления жителей Центральной Азии о мире см.: Адиб Халид, «Политика мусульманской культурной реформы: джадидизм в Центральной Азии» (The Politics of Muslim Cultural Reform: Jadidism in Central Asia, Berkeley: University of California Press, 1998). О том, как в этот период менялась идентичность, читайте в высшей степени оригинальной книге Райана Тума «Священные пути уйгурской истории» (The Sacred Routes of Uyghur History, Cambridge, MA: Harvard University Press, 2014) и в удивительно подробном труде Дэвида Брофи, «Уйгурское государство: реформы и революция на российско-китайской границе» (Uyghur Nation: Reform and Revolution on the Russia-China Frontier, Cambridge, MA: Harvard University Press, 2016).

Восстание 1916 года в российской Центральной Азии изучено недостаточно, однако новая работа «Восстание в Центральной Азии 1916 года» под редакцией Аминат Чокобаевой, Клоэ Дрие и Александра Моррисона (The Central Asian Uprising of 1916, edited by Aminat Chokobaeva, Cloé Drieu, and Alexander Morrison, Manchester: Manchester University Press, 2020) восполняет этот недостаток благодаря мнениям передовых ученых с трех континентов. Период русской революции рассматривают Марко Буттино, «Перевернутая революция. Центральная Азия в период между падением царской империи и образованием СССР» (La rivoluzione capovolta: L'Asia centrale tra il crollo dell'impero Zarista e la formazione dell'URSS, Naples: L'Ancora del Mediterraneo, 2003); Саидакбар Агзамходжаев, «История Туркестанской автономии. Туркистон мухторияти» (Ташкент: Toshkent Islom universteti, 2006) и Дина Аманжолова, «На изломе. Алаш в этнополитической истории Казахстана» (Алматы: Таймас, 2009). О раннем советском периоде см.: Адиб Халид, «Создание Узбекистана: нация, империя и революция в раннесоветский период» (Making Uzbekistan: Nation, Empire, and Revolution in the Early USSR, СПб.: Academic Studies Press / БиблиоРоссика, 2022, гл. 2). Марианна Камп, «Новая женщина в Узбекистане. Ислам, современность и снятие паранджи при коммунизме» (The New Woman in Uzbekistan: Islam, Modernity, and Unveiling under Communism, Seattle: University of Washington Press, 2006) и Дуглас Нортроп, «Империя под покрывалом. Гендер и власть в сталинской Центральной Азии» (Veiled Empire: Gender and Power in Stalinist Central Asia, Ithaca, New York: Cornell University Press, 2004) освещают противоположные взгляды на худжум. Клоэ Дрие в работе «Кино, нация и империя в Узбекистане, 1919–1937» (Cinema, Nation, and Empire in Uzbekistan, 1919–1937, trans. Adrian Morfee, Bloomington: Indiana University Press, 2018) предлагает интересный взгляд на вопросы репрезентации в ранний советский период. Что касается Казахстана, то тут на помощь приходит обширный, полностью охватывающий период революционных потрясений, труд Никколо Пьянчола, «Сталинизм на границе. Колонизация сельского хозяйства, истребление кочевников и государственное устройство Центральной Азии (1905–1936)» (Stalinismo di frontiera: Colonizzazione agricola, sterminio dei nomadi e construzione statale in Asia centrale [1905–1936], Rome: Viella, 2009). Недавно вышли отличные работы о коллективизации и вызванных ею бедствиях: