Поцелуй волчицы - Андрей Михайлович Дышев

хочу протрезветь. Еще обожаю голой под дождем… Кстати, какое совпадение, что именно ты подсадил меня в ту ночь к себе, правда, Кирилл Вацура? Мне даже жалко тебя было! Ты так искренне меня жалел, лапочка моя, так все близко принимал к сердцу, и даже не позволил себе ущипнуть меня за попку! Думал, наверное, что я несчастная, обесчещенная, но все равно честная девушка, да?

Она свела воедино ладони, как при молитве, и закатила глаза.

– Но зачем вы это сделали? – все еще пребывая в затянувшемся шоке, прошептала мадам.

– А затем, – с удовольствием объяснила Стелла, – что я должна была познакомиться в кемпинге с доктором Челешем совершенно случайно, дабы вы, маман, не заподозрили между нами близкой родственной связи и, следовательно, нашего тайного сговора.

– Все! – не выдержал Виктор, поворачивая в нашу сторону свое обезображенное лицо. – Хватит! Нам пора уходить!

– Подожди, родненький! – пискнула Стелла и подпрыгнула на месте, как делают дети, когда хотят по маленькой нужде. – Ты только посмотри на их лица! Они же просто торчат от моего откровения! Они же тащатся, как морфинисты от морфия! Мои слова разрушают стену таинственности и загадок, о которую они столько времени бились головой! Давай же не будем лишать наших милых друзей последнего удовольствия.

Я мог промолчать и спокойно выслушать то, что мне было уже известно. Я не испытывал ни потребности в удовлетворении тщеславия, ни страстного желания утереть Стелле нос, рассказав ей все, что мне удалось узнать. Но присутствие Алины в корне меняло мою позицию, и молчанием признаться в своей несостоятельности было для меня непозволительной роскошью. Именно Алине я обязан был доказать, что право поставить последнюю точку в этом деле принадлежит мне.

– Можешь не утруждать себя, – прервал я Стеллу, которая уже раскрыла рот, чтобы продолжить свое признание. – Ты нам уже не нужна со своими откровениями, потому что о всех ваших гнусных делах могу рассказать я.

– Не может быть! – шепотом произнесла Стелла. – Так ты, оказывается, ясновидящий?

– Хватит кривляться! – сказал я. – Совсем не смешно. Ты похожа на юродивую, которая гримасничает, как обезьяна, и выставляет напоказ то, что нормальный человек предпочел бы скрыть.

– Ах, ах, ах! – произнесла Стелла и покачала головой. – Какие страшные слова!

Мадам кивала, соглашаясь со мной. Алина, сложив на груди руки, ходила от одной стены до другой, смотрела себе под ноги, и с ее лица не сходила улыбка. Лора крепко держала меня под руку, и с каждой минутой все крепче прижималась ко мне. По-моему, даже Виктор начал с сочувствием относиться к моим словам и испытывал что-то вроде стыда за свою сестру.

– Да! – сказал я, глядя в глаза Стелле, и они, как две льдинки перед паяльной лампой, начали плыть, влажнеть. – Вы с братом сначала испугались, когда получили письмо от незнакомой киприотки, которая называла себя вашей матерью, и даже обратились за помощью к детективу, но очень скоро пожалели об этом поспешном решении. В самом деле, вам на головы свалилась идея, но она не имела ничего общего с благородным желанием наказать мошенницу. Вы стали еще более изощренными мошенниками, и на пути к своей цели не брезговали убийством.

– Совершенно верно, совершенно… – бормотала мадам, почувствовав во мне защитника.

– Живой интерес Эмины ко всему, что было связано с отдыхом Марата в Фамагусте летом семьдесят четвертого года, напомнил Виктору об увлечении отца подводными раскопками и детской игрой в пряталки, когда шестилетний мальчик лазил в нишу за навесным потолком и прятал там какие-то тяжелые свертки. А сенсационный материал о находке греческих археологов у берегов Кипра, недавно опубликованный в газетах, утвердил убеждение, что двадцать пять лет назад вашему отцу удалось найти несколько этрусских пластин.

– Обратите внимание, – вставила мадам, – мы с Маратом ныряли за пластинами вместе! Я даже могу показать мыс…

– Да хватит вам лгать, бабушка! – махнула на нее рукой Стелла. – Вы даже на поверхности воды толком держаться не можете, не говоря уж о подводном погружении!

– К счастью, я не такая молодая как вы! – отпарировала мадам. – И, представьте себе, разучилась плавать! Такое иногда случается в мудром возрасте!

– Если судить о вашем возрасте по мудрости, Эмина, – обратился я к женщине, – то он мало чем отличается от возраста Стеллы и Виктора. Вы, как и они, сломя голову кинулись за золотом, поставив на карту этой авантюрной затеи почти все.

– Опять вы на меня бочку катите! – обиженно заметила мадам.

– Да на вас асфальтовый каток мало накатить! – усмехнулась Стелла. – Ну, господин ясновидящий, что плохого мы еще сделали?

– Я способен объективно оценить всю сложность вашей задачи, – признался я. – Во-первых, вы должны были не только найти и вынести из Мертвого города пластины. Вы еще хотели ловко обвести вокруг пальца Эмину и извлечь выгоду из ее жадности.

– Ну, знаете! – возмутилась мадам, окончательно разочаровавшись во мне как в своем союзнике.

– Золотые слова! – согласилась Стелла. – Именно из жадности.

– По вашему плану, Виктор должен был попасть на берег Кипра минимум на сутки раньше Эмины, найти и вынуть из тайника пластины, а взамен их подложить медные копии, которые затем продать Эмине как подлинники за сто пятьдесят тысяч фунтов. Это что-то около трехсот тысяч баксов, весьма неплохо!

С лица Стеллы не сходило самодовольное выражение лица.

– Чтобы исчезновение с "Пафоса" было убедительным, Виктор загодя начал конфликтовать с капитаном, на которого вы решили навесить ложные улики, – продолжал я. – Ваша ссора с Эдди выглядела весьма убедительно, и все же для полноты картины убийства вам не хватало небольшого пустяка – крови.

Мадам ахнула. Я перевел взгляд на Виктора. Доктор, в отличие от сестры, не мог легко смотреть мне в глаза.

– Краска или какой-нибудь пигмент для этой цели не годился, так как вы понимали – представителя уголовного розыска на подобной подделке не проведешь. И тут очень кстати вам попался под руку Мизин. Этот человек столь откровенно подслушивал и следил за вами, что вы стали всерьез опасаться, как бы ваша тайна не стала достоянием всех пассажиров яхты. Ударив топором Мизина, Виктор лишь легко его ранил, зато убил двух зайцев: он припугнул Мизина, заставив того в дальнейшем вести себя более сдержанно и осмотрительно, и заготовил