Двести веков сомнений - Константин Бояндин

— Спросите у вашей подруги, — генерал указал в сторону Кинисс. — Она тоже знает всю правду. Верно, сайант Кинисс? Я говорю правду?

Д. резко повернул голову и увидел, как глаза рептилии на короткий миг стали зеленоватого оттенка. Цвет растерянности… Она взглянула ему в лицо и едва заметно кивнула.

Час от часу не легче. Что, генерал задался целью разоблачить Кинисс как двойного агента? Или что-нибудь похуже? Чего он добивается?

— Три подземных наэрта, — продолжал генерал, — и девять наземных. Остальные шестнадцать — достаточно странное явление. Вообще говоря, это не ольты. От ольтов у них только язык, некоторая часть традиций и долголетие. Всё остальное им недоступно и никогда не будет доступно. Как и Людям, как и всем остальным… Догадались, кто входит в эти шестнадцать?

— Те, кто не прошёл инициации, — ответил Д. чуть охрипшим голосом. Боги, неужели это предположение было правильным? Но зачем такие сложности, зачем так много масок? От кого ольты защищаются? От Людей? Чепуха. Из них всегда получаются и маги, и мыслители, и бойцы, на порядок выше, нежели из Людей.

— Правильно, — генерал откинулся в кресле. — А теперь самое главное. Теренна Ольен состоит сейчас из ста двенадцати человек.

— Что?! — Д. едва не упал с кресла.

— Что слышали. В последнее время судьба к ним неблагосклонна. Я разделяю точку зрения, что Теренна должна вымереть, уступить место кому-то ещё. Они правят уже восемь веков… хотя, конечно, правят очень хорошо. Но пора изменяться. Времени мало.

— И вы испугались, что Клеммен… — тихо произнесла Кинисс, сделав шаг вперёд.

— Естественно.

— Так вы полагаете всерьёз, что Клеммен знал, на что идёт? — удивился Д. — Я был о вас лучшего мнения, генерал. Вы же считаете, что о Клеммене вы знаете всё. Так что…

— Не говорите ерунды, — глаза Гин-Уаранта злобно блеснули. — Никто никогда не проходит инициацию, зная, что его там ждёт. Это всегда тайна, и всегда — очень тяжёлые испытания. Если вы спросите прошедших её, то все до одного скажут — если бы я знал, что там будет, я бы никогда не согласился.

— Так уж и скажут? — не поверил Д.

— Вам, конечно, не скажут, — осклабился генерал. — А вот мне многие говорили.

— А вы, генерал? — спросила Кинисс. — Вы бы пошли, зная, что вас там ждёт?

Генерал только улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Всё понятно, — Д. вновь уселся. — Помнится, вы говорили, что согласны… э-э-э… подарить Клеммену жизнь. На каких условиях?

— Во-первых, он должен будет забыть о… вы, надеюсь, понимаете, о ком я.

— Интересно, как вы его в этом убедите?

— Не имеет значения. Во-вторых, он должен передать мне то, что подобрал в Скрытом Доме.

— Что он там подобрал? — поразился Д. Ему начинало казаться, что у генерала не всё в порядке с головой.

— Книгу, — пожал плечами Гин-Уарант. — Тетрадь. Скрытое знание. Вы хорошо подготовили его, Д., парень стал невидимым для наших… моих предсказателей, успел опередить меня. Я знаю, что книга цела. Она либо у вас, либо у этой девчонки. Отдайте её мне — разумеется, не заглядывая внутрь — и я буду перед вами в очень большом долгу. Я умею платить по долгам, поверьте мне.

— Зачем вам книга?

— Чтобы выжить. Нам и вам, Д., пора, наконец, заглянуть за стену, возле которой вы живёте.

— Можно ли без метафор? — поморщился Д. — Что за скрытое знание? От кого его скрывали?

— От наших с вами общих друзей, — ответил генерал немедленно. — От тех, что всегда стоят позади, но всегда оказываются выше. Оглянитесь, если не верите.

Д. оглянулся.

Позади стояла Кинисс. Она вздрогнула, когда Д. встретился с ней взглядом, и в её глазах он вновь прочёл замешательство. Во второй раз за этот час. Во второй раз в жизни…

— Что вы хотите этим сказать? — медленно произнёс Д., мельком взглянув на часы и ощущая, что начинает болеть голова.

— Торопитесь? — заметил генерал. — Хорошо, буду краток. Сколько времени существуют Наблюдатели?

Д. не успел ответить.

— Двадцать две тысячи лет, — ответила рептилия. Таким ровным её голос ещё не разу не был. От этого Д. стало не по себе. Она готовится напасть, подумал он, и его бросило в жар от подобной мысли. Что, генерал действительно знает нечто такое, что… Додумать он не успел.

— И вас устраивает всё, что происходило всё это время? — задал генерал новый вопрос, не обращая внимания на то, как подобралась Кинисс.

— А вас что-то не устраивает? — ответила она вопросом на вопрос.

— Пусть ответит Д., если не возражаете.

— Что вы им приписываете? — ответил Д., ощущая, как и в нём закипает ярость. — Чем они вас не устраивают?

— О, меня — всем. Ольты, если вы не знали, разделились на современные наэрта примерно в это же время. Не задумывались?

Д. расхохотался, напряжение в комнате ослабло.

— Ну вы даёте… вы что, верите в Двенадцать Прародителей?

— Зря смеётесь, — оборвал его генерал, который, тем не менее, выглядел отчасти смущённым. — Они действительно были, но всего девятеро. Четыре Матери и Пять Отцов. Легенды о них практически полностью исказили действительность. Начать хотя бы с того, что они никогда бы не смогли собраться все вместе…

— Он прав? — Д. вновь оглянулся.

И вновь ответом был слабый кивок.

— Сегодня вечер откровений, — пробурчал Д. — Понятно. Ольты придумали инициацию, ритуалы и тайный язык, чтобы защититься от злонамеренных Хансса. Очень хорошо. Я и сам так всегда считал.

— Если бы я не нуждался в вашей помощи, — медленно произнёс Гин-Уарант, — вы оба поплатились бы жизнью за эти слова.

— Какое отношение это имеет к Клеммену? — Д. усмехнулся про себя, отметив, что и у генерала есть уязвимые места. — Он ввязался в эту историю совершенно случайно.

— Случайно?! — рявкнул Гин-Уарант. — Придите в себя, Д. Что, по вашему, ему нужно от девчонки? Приятное общение? Они совершенно из разных кругов. Даже их увлечение скульптурой — скорее различие между ними, нежели сходство. Любовное приключение? Ерунда. Этого можно было добиться уже раз сто, причём почти без усилий.

Кинисс тихо хмыкнула, но услышал это только Д.

— Понятно, — голова у Д. уже болела вовсю. Он потёр виски, стараясь не выдавать мимикой своих эмоций. Генерал, впрочем, не обращал на него внимания. Он встал, шагнул к столику и вылил в свой бокал остатки вина.

— Ничего вам не понятно, — генерал тяжело вздохнул и залпом допил вино. — Какая всё-таки гадость… Вашему молодцу мерещится Вечный Союз — так они называется? Но он захотел слишком многого. Всё-таки он вылез из грязи, а Теренна подобного не забывают.

— И вы боитесь, что их дети отменят смертный приговор Теренна Ольен, — заключил Д.