Ловушка. Форс-мажор - Андрей Константинов

– А ты, типа, готов поручиться, что неофициальный визит на историческую родину Ребус нанесет именно под своей не менее исторической фамилией?… Молчишь? Вот то-то же…

Поначалу Козырев нарисовавшемуся партнерству даже порадовался. И то сказать, в намечающейся спецоперации лишний штык – не помеха. Вот только выяснилось, что как раз воевать Саныч и не собирался. По крайней мере, до момента выхода Ладонина из следственного изолятора. Слегка успокоенный вброшенным в эфир некрасовским «в субботу – крайний срок, иначе по-любому придется выпускать», он отдал общевойсковую команду: вплоть до зеленой сигнальной ракеты не вписываться ни в какие авантюры. Тем паче в авантюры околокриминальные. Дабы не дать следствию ни малейшего шанса усомниться в добропорядочности персоналии Ладонина и его окружения.

«Удастся „карзоевским“ нейтрализовать в пятницу Ребуса – честь им и хвала, – рассуждал Саныч. – И депутату хорошо, а нам самим так и вообще – зашибись! А вот со всей остальной швалью навроде Некрасова, лже-Дортюка, „загорелого“ и прочих будем разбираться позднее. По мере сил, вдумчиво и не спеша. А не с кавалерийской шашкой наперевес! Так что всё, господа мушкетеры, на сегодня хватит дуэлей».

А на козыревскую попытку возразить сказал, как отрезал:

– Хватит, я сказал! А то намахались до того, что чекисты на них досье собирают! А хлопцы эти, между прочим, за ваше кукование могут сделать такое, что даже сказать противно… Или вы мечтаете с Игорёхой местами поменяться?

В принципе, Саныч был прав. Как всегда прав. Вот только, как мудро сказано в одной средневековой японской хокку:

Так-то оно так. Правильно. Но всё же…

После аудиенции у Саныча в голове у Козырева мелькнула было шальная мысль попробовать выставиться за Некрасовым с утреца в порядке частной инициативы. Не ставя, понятное дело, в известность об этом остальных участников концессии. Вот только: на чем вести НН? Не такси же подряжать? А на свои «колеса» старший оперуполномоченный Козырев так и не сподобился заработать. «Э-эх, надо было в тот раз не отказываться и забирать щедро предложенную Ладониным покореженную „лягушку“. Уже давно бы ее на ноги поставил – и вперед! Бомбил бы себе по ночам, а днем частным сыском занимался».

В общем, настроение было хреновым. А тут еще и Катя-Катюша после работы собиралась ехать ночевать к родителям («успокоить мамулю»). И что оставалось делать в подобной ситуации двум вынужденно холостым джентльменам? Всё правильно: идти в кабак.

Именно здесь, ближе к ночи, их по телефону и разыскал Смолов, посоветовав по возвращении на Лиговку обязательно проверить электронную почту Лямки. На которую он только что сбросил очень любопытный мобильный диалог с участием «ба, знакомых всё лиц». Крайне заинтригованные, парни скоренько попросили счет и двинули домой: в конце концов, им ничто не мешало догнаться и в камеральных условиях.

20:05:07–20:08:11 Вх. номер телефона не определен

«Сергей Гаврилович» (СГ) разговаривает с Некрасовым (Н)

Н: Слушаю.

СГ: Некрасов, ну-ка повтори: «Рапортовал да не дорапортовал, а стал дорапортовывать – зарапортовался».

Н: Рапортовал, да не допра… дорапро… тьфу, черт. А зачем это?

СГ: Хотел проверить – бухой ты или нет? И понял, что хотя бы один стакан да вмазал, не удержался. Ладно, оставили за скобками. Теперь слушай меня внимательно: сейчас ты поедешь на острова и зачалишь свой «опель» во дворике на Мичуринской, аккурат за «Волной». После чего общественным транспортом вернешься домой и сразу ляжешь спать. Чтобы с утра был как огурец. Ясно?

Н: Так ведь, Сергей Гаврилович! Уведут тачку, в два счета уведут!

СГ: Ничего с твоим ведром не случится. Там найдется кому присмотреть. Если что – мы тебе компенсируем, новую купим. Далее: Папа приезжает по прежней схеме. Посему в половине одиннадцатого ты кровь из носу должен быть на месте. Машина будет на платной стоянке, охранник предупрежден и заряжен. Встретишь Папу. Немножко покатаетесь с ним по городу, а когда проверитесь, заедете в одно место на Охте – Сазан объяснит, он Питер хорошо знает. И уже оттуда, часикам к трем, выдвинетесь к «Волне». Но я к тому времени тебе еще позвоню… Запомнил? Повторять не нужно?

Н: Запомнил.

СГ: А чего так мрачно? Не переживай, капитан. Лучше подумай о чем-нибудь хорошем и светлом.

Н: Например?

СГ: Например, о деньгах. Ты ведь любишь деньги, а, Некрасов?… Ну, чего молчишь?… Знаю, любишь. Так вот завтра получишь премию. Хорошую, таких в вашем Главке даже Пиотровскому не выдают. И поменяешь ты свой «опель», скажем, на «тахо». Ибо не пристало будущей медиазвезде, как заурядной милицейской лягушонке, в коробчонке ездить. Ты не забыл, что мы собираемся делать из тебя звезду?… Вот и отлично. Завтра дело сделаем – и можно будет немного дух перевести. Но! Только немного. Много у нас с тобой еще дел впереди, Некрасов. Всё – до связи.

– А знаешь, брат Лямка, что-то мне подсказывает, что на самом деле премию Некрасову собрались выписать не такую уж и большую. Граммов на девять, не больше.

– Думаешь, они его грохнуть собираются?

– Ничего я не думаю. А грохнут – туда и дорога. Слушай, залезь-ка в Интернет. Глянь: есть утром какие-нибудь авиарейсы из Испании?

– Сейчас посмотрю… Так… Ага, вот… Рейс из Мадрида. Время прилета в Петербург – 10:35.

– Есть контакт! Вот этот-то самый борт Некрасов завтра встречать и поедет. Слушай, а не подорваться ли вам поутру с Полиной в Пулково-2? Было бы очень недурственно сделать пару снимков с церемонии торжественной встречи. Представь фотку: оперативник УУР Некрасов с букетом цветов встречает в питерском аэропорту криминального авторитета Ребуса, находящегося в федеральном розыске? Каково?

– А что? Это идея. Вот только… Вдруг расшибемся?

– Не забывай, поблизости будут вертеться «карзоевские». Прикроют, если что. Просто боюсь, что у тех ума не хватит сообразить по поводу скрытой фотосессии.

– Ну, если так… Тогда я прямо сейчас Полинке и позвоню. Пока не поздно.

– Только предупреди, чтоб Санычу – ни звука!

– Само собой. Слушай, а ты сам с нами не поедешь?

– А я с утра хочу попробовать пересечься с Есауловым. В прошлый раз они к адресу не подорвались, а в результате что получилось? Глухову, похоже, эти парни убили. Должна же, в конце концов, у людей совесть взыграть! Пусть отрабатывают свой косяк. Тем более теперь мы заранее и место знаем, и время… Кстати, посмотри в Сети точный адрес этой «Волны».

– Уже посмотрел. Петровская набережная, 4. Следующий дом за полпредством.

– Красивое место. Ну, будешь звонить или сначала накатим по маленькой?

– Давай сначала накатим.

– За успех нашего безнадежного дела?

– Брось, не такое и безнадежное. А в субботу, когда к нам еще и Ладонин присоединится, мы им всем покажем – чьи в лесу шишки.

– Ну-ну. А придет весна – поделится: кто и где нагадил…

И они посидели. А потом посидели еще. А потом еще. А потом как-то незаметно оказалось, что наступил день пятницы. Тяжелый день. Тяжелой Пятницы.

Глава девятая

Сначала намечались торжества, потом аресты, потом решили совместить.

– Понял тебя, Первого недоумка я знаю. А вторая фамилия?… Да что ты?… Надо же, какое внимание!.. А вот хрен ему, перетопчется… Брось, я не самоуверен… Спасибо, дружище… Всё, конец связи.

Исчерпывающие сведения о том, кто именно приедет проверять, а также когда и какую задачу проверяющим поставили «интриганы», Есаулов получил от своего человека лишь сорок минут назад. Времени оставалось в обрез, поэтому Максим сразу подорвался в родной отдел. Не завтракамши.

Дежурную вахту сегодня нёс Махно. В тот момент, когда Есаулов заглянул в оперскую, Сережа что-то записывал в книгу происшествий. Трубка, зажатая плечом и скулой, периодически выскальзывала, и Махно потихонечку начинал сердиться:

– Так вы бы спросили, с какого перепугу он поперся в Колпино в два ночи!.. Щас!.. Он тебе мозги компостирует, а мы ишачь… Какой урон?… Утопия… Откуда синпозиум?… Что-что на Амине?… Чего на Алине?… Сихотэ на Алине?… Пусть проспится… гуру потерпевшее!

Увидев шефа, Махно стал ворчливо жаловаться:

– Слышь, Макс, утро только начинается, а все вокруг уже просто очумели! Синпозиум у них на Сихатэ! Нажрались в обнимку с чакрами верхнего мира, а адрес: «тут помню, тут не помню»! Теперь вылезают из разных щелей, осчастливленные, в одном исподнем, а мне полоумие их выслушивать.

– Попытайтесь выудить хоть что-нибудь, – вяло отозвался Есаулов.

– Водитель плохо знает французский, девушку зовут Гальма, и у нее ярко-зеленый бюстгальтер, твою мать!!! – высунув заспанную голову после «суток», озверело доложил Вайсман. – Я уже ночью скорбел с одним мракобесом! Сатурн, твою мать, у него в фазе… Дайте человеку поспать! А Гальма окажется, как пить дать, Галей!