Полночный путь - Сергей Лексутов

Серик проворчал хмуро:

— Што с вами делать? Берите десять телег, только потом верните.

— Вернем, слово даю…

— Вот и ладненько… Можете и половину убитых коней забрать; чую, нам тут не один день торчать придется…

Половец вскинул голову, пронзительно посмотрел Серику в лицо, спросил медленно:

— А чего это вы такую заботу проявляете? Вам же хуже с нами сытыми воевать…

— А зачем нам воевать? — простодушно ухмыльнувшись, проговорил Серик. — Давайте лучше разойдемся. Так и воеводе своему передай… К тому же, шибко жарко, ямы копать неохота, лошадей закапывать…

Оглядев Серика и Чечулю долгим взглядом, половец принялся умело запрягать своего коня в телегу. Серик спросил:

— Как павших хоронить будем?

Чечуля надолго задумался, наконец, медленно выговорил:

— Половина павших — христиане, остальные многобожники. Язычников нету. Давай всех похороним по обычаю многобожников, в срубах. Христиане ведь покойников хоронят в склепах?

— А где лес на срубы возьмем? — сумрачно спросил Серик.

— Да его тут навалом! Дальше по долине по верху склонов начинаются леса, да нешутейные!

— Так тому и быть… — пробормотал Серик, почему-то чувствуя, как и вокруг него смыкаются стены без окон и без дверей, а сверху будто курган земли давит…

Глава 13

Ехавший на передних санях Шарап первым ощутил, что копыта коней как-то не так начали стучать в заснеженную землю. До сих пор торная дорога виляла меж деревьев, а теперь лес будто раздался в стороны. Обернувшись, Шарап крикнул:

— Кажись на речку съехали? То, видно, и есть речка Москва, про которую встречный купец сказывал…

Следовавший за ним Батута, промерзший насквозь, равнодушно промолчал. На него уже навел лютую тоску этот бесконечный путь по заснеженным лесам, по льду речек, прихотливо извивающихся среди отлогих берегов. Путь этот был основательно накатан, но нагнать, или обогнать обозы не доводилось; видать все шли с той скоростью, на какую способны конские ноги. Встречных было много. Частенько с купеческими обозами на постоялых дворах встречались, тогда приходилось всем, и бабам с детишками, ночевать в санях, купцы наотрез отказывались потесниться. Ну что ж, таковы, значит, нравы торговых людей, и законы торговых путей. Кони взбодрились, самовольно перешли на рысь. Шарап обернулся, крикнул:

— Не кисни, Батута! Вишь, кони взбодрились? Постоялый двор почуяли, да и смеркаться скоро начнет, пора бы уж ему показаться…

Постоялый двор возник неожиданно; дремучий лес вдруг кончился, открылся отлогий выгон, спускающийся к реке, и на берегу, на середине выгона торчала мрачная постройка: высокий тын из заостренных бревен, а за тыном чуть виднелись крыши изб.

Сзади послышался веселый голос Звяги:

— Шарап, вроде над тыном парок не поднимается? Нынче бабы с детишками в тепле отоспятся. Нам-то не привыкать, а им тягостно, три ночи подряд в санях кувыркаться…

И правда, когда подъехали к открытым воротам, просторный двор был пуст, в воротах стоял хозяин и приветливо кланялся, разводил руками, будто для объятий. Пока мужики со старшими пацанами распрягали лошадей, накрывали их попонами, задавали овса и сена, бабы увели младших в избу. Содержатель вертелся возле Батуты, посчитав, видимо, что он старший, и пытался выспрашивать: кто такие, и куда идут. Шарап кивком головы указал на просторную конюшню, спросил:

— А можа кони в тепле переночуют? А то мы давно идем — притомились…

Хозяин помотал головой, сказал:

— Там княжьи кони, перекладные, для княжьей гоньбы…

Шарап спросил равнодушно:

— А на Москве кто сидит? Князь, аль воевода?

— А на Киеве кто сидел? — язвительно вопросил хозяин постоялого двора.

Шарап пожал плечами, проговорил без обиды:

— Ясное дело, коли Киев с землями оказался в Галицко-Волынских владеньях, кто ж там мог сидеть? Воевода и сидел. Князь Роман наездами бывал, но жил подолгу. Отчего-то нравился ему Киев…

— Теперь, значит, и на Киеве, и в Волынской земле Рюрик сидит… — задумчиво проговорил хозяин постоялого двора. — А вы, стало быть, не ужились с Рюриком?

— Ага, стало быть, мы беженцы! — весело встрял Звяга. — Хорош болтать, иди снедь готовь, мы в тепле хотим отоспаться, две ночи с малыми на морозе спали. Я гляжу, у тебя нынче пусто…

Хозяин торопливо пошел в избу. Укрыв спины коней попонами, старшие тоже пошли в избу. Мать Батуты вовсю распоряжалась в просторной горнице. Шарап сразу заметил неприметного мужичка, сидящего на лавке возле уголка длинного стола. Чем-то злобненьким веяло от вроде бы заурядного лица, будто предостерегающее рычание собаки, лежащей у печки. Не показывая виду, что встревожен, Шарап скинул шубу на лавку возле двери, прошел к столу, сказал приветливо:

— Будь здрав, мил человек…

Мужичонка медленно склонил голову, промолчав в ответ. Шарап, корча из себя приветливого весельчака, оживленно сказал:

— Меня Шарапом кличут, а тебя как прозывают?

Мужичок помолчал, потом все же сказал:

— А меня Выдрой прозвали…

Звяга вдруг поднялся, и, накинув шубу, вышел во двор. Стряпуха с поварни принесла кружки с горячим медом, все оживились. Пока грелись с дороги медом, бабы натащили полный стол снеди. Шарап принялся за горячие, наваристые щи, когда вернулся Звяга, сел рядом, принялся прихлебывать еще не остывший мед из своей кружки, прикрываясь кружкой, тихо проговорил:

— Нигде ни саней, ни верхового коня. Да и кто ж зимой путешествует верхами?..

Шарап раздумчиво протянул:

— Можа лазутчик Рюриков?..

— Хорошо бы… — обронил Звяга. — Только чую я, не лазутчик это… Чай сам тать… Поди, ватага у них маленькая, а купцы большими обозами ходят; на нас нацеливаются. Щас если не исчезнет, а завалится спать, значит, простой путник…

Батута, отогревшийся и от того оживший, встрял:

— Об чем шепчетесь? Будто тати…

Шарап проворчал, умеряя до самой малости свой густой голос:

— Мы то уже не тати, а почитай мирные купцы, так что, за нами тати уже начали охотиться…

Батута вскинулся, рука его дернулась к мечу, Звяга предостерегающе ухватил его руку под столом, сжал, Шарап продолжал, не торопясь хлебая щи, между ложками:

— Мужичка видел? Когда мы вошли, он уже тут сидел?

— Ну, сидел… — недоумевающе протянул Батута.

— А на дворе ни саней, ни лошади верховой нету, а человечек явно не работник тутошний…Ну, соображай?..

— Доглядчик татей лесных? — Батута едва сдержал горестный вздох.

— Ты тихо! — предостерегающе зашипел Звяга. — Сделаем вид, будто ни о чем не догадываемся…