Грани «русской» революции. Как и кто создавал советскую власть. Тайное и явное - Андрей Николаевич Савельев

дома…». «Типичного казака, с захлебыванием хлеставшего нагайкой по спине беззащитную женщину, разбивавшего головы плачущим детям, можно приблизить к породам умных и услужливых собак, добрых и благодушных до тех пор, пока всё кругом спокойно. Попробуйте вы такое, благодушное лежащее животное внезапно ткнуть пальцем в бок и вы увидите, что ваша рука отведает собачьих зубов… У казачества нет заслуг перед русским народом и государством. У казачества есть заслуги лишь перед тёмными силами русизма… По своей боевой подготовке казачество не отличалось способностями к полезным боевым действиям. Казачья масса ещё настолько некультурна, что при исследовании психологических сторон этой массы приходится заметить большое сходство между психологией казачества и психологией некоторых представителей зоологического мира… Старое казачество должно быть сожжено в пламени социальной революции. Стомиллионный русский пролетариат не имеет никакого нравственного права применить к Дону великодушие… Дон необходимо обезлошадить, обезоружить и обезногаить и обратить в чисто земледельческую страну… Коню донского казачества должно быть даровано право честно обслуживать трудовой народ, запахивая поле и пожиная хлеб. Позорное ремесло давить народ должно быть с него снято навеки веков, и донскому коню должно быть даровано право быть честным животным».

Из приказа члена Реввоенсовета 8‐й армии Якира[161]: «ни от одного из комиссаров дивизий не было получено сведений о количестве расстрелянных…, полное уничтожение которых является единственной гарантией прочности наших завоеваний… уничтожение всех…, расстрел на месте … и процентное уничтожение мужского населения…» Проясняет смысл этого бессвязного приказа Директива того же Реввоенсовета от 17 марта 1919 года: «Все казаки должны быть поголовно уничтожены, уничтожены должны быть и все те, кто имеет какое-либо отношение к противосоветской агитации, не останавливаясь перед процентным уничтожением населения станиц, сжечь хутора и станицы… Нет жалости… Всем частям приказывается пройти огнём и мечом местность…»

Член Донского ревкома Рейнгольд [162] в Докладной записке в ЦК от 6 июля 1919 года писал: «Казаков, по крайней мере, огромную их часть, надо рано или поздно истребить, просто уничтожить физически, но тут нужен огромный такт, величайшая осторожность и заигрывание с казачеством: ни на минуту нельзя забывать, что мы имеем дело с воинственным народом, у которого каждая станица – вооруженный лагерь, каждый хутор – крепость. И политика их истребления без всякого разбора приведет к тому, что мы с Доном никогда не справимся, а если справимся, то после долгой, кровавой и упорной борьбы» (РЦХИДНИ. Ф. 5. On. 2. Д. 106. Л. 7.).

В докладе секретаря Донбюро ЦК РКП Френкеля [163] к VIII съезду (март 1919 года) сказано: «…широко применить более радикальные террористические методы, указанные в той же инструкции ЦК, но ещё не применяющиеся, а именно: экспроприация казачества (расказачивание) и массовое переселение их внутрь России, с вселением на их место пришлых трудовых элементов. Это лучшим образом растворит казачество».

Директива Реввоенсовета Южфронта от 16 марта 1919 года:

«Предлагаю к неуклонному исполнению следующее: напрячь все усилия к быстрейшей ликвидации возникших беспорядков путём сосредоточения максимума сил для подавления восстания и путём применения самых суровых мер по отношению к зачинщикам-хуторам: а) сожжение восставших хуторов; б) беспощадные расстрелы всех без исключения лиц, принимавших прямое или косвенное участие в восстании; в) расстрелы через 5 или 10 человек взрослого мужского населения восставших хуторов; г) массовое взятие заложников из соседних к восставшим хуторам; д) широкое оповещение населения хуторов станиц и т. д. о том, что все станицы и хутора, замеченные в оказании помощи восставшим, будут подвергаться беспощадному истреблению всего взрослого мужского населения и предаваться сожжению при первом случае обнаружения помощи; примерное проведение карательных мер с широким о том оповещением населения».

Типичная картина (из докладной записки К. К. Краснушкина, председателя Урюпинского комитета ВКП(б): «Богуславский, возглавлявший ревком в станице Морозовской, в пьяном виде пошёл в тюрьму, взял список арестованных, вызвал по порядку номеров 64 сидевших в тюрьме казаков и всех по очереди расстрелял. И в дальнейшем Богуславский и другие члены ревкома проводили такие же массовые расстрелы, вызывая казаков в ревком и к себе домой» (ГАРФ. Ф.1235. Оп. 83. Д. 8. Л. 43–52. Заверенная копия; ЦА ФСБ РФ. С/д Н‐217. Т. 4. С. 138–145об. Машинописная копия).

На VIII съезде РКП(б) в 1919 году Сталин определяет казачество как «исконное орудие русского империализма», которое являлось «оплотом деникинско-колчаковской контрреволюции».

В письме терских казаков, которых не пригласили на съезд «трудового казачества» в 1923 году, говорилось, что «русское население обезоружено и к физическому отпору и самосохранению бессильно. Аулы, наоборот, переполнены оружием, каждый житель, даже подростки лет 12–13, вооружены с ног до головы, имея и револьверы, и винтовки», «земли казачьих станиц Михайловской, Самашкинской, Закан-Юртовской и Ермоловской были свободны более 3‐х лет после выселения и фактически никем не использовались».

За всю Первую мировую войну донские казаки потеряли около 10 000 человек, за гражданскую войну – 250 тыс. на 1,5 миллиона населения Дона.

25 января 1931 года на Кубани была осуществлена депортация казачества в числе 9000 семей; около 45 000 человек из районов Причерноморья были выселены на освоение засушливых районов Ставрополья и Сальских степей. В течение 1930–1931 годов было арестовано и депортировано не менее 300 000 казаков из различных регионов, в большей степени – из Уральской области и бывших территорий казачества на Северном Кавказе.

Чекистская живодерня

«Великая» французская революция создала гильотину, «бескровная» русская революция создала ЧК.

В годовщину создания ВЧК Стеклов-Нахамкис (76) писал в «Известиях»: «Рожденный среди бури и грома гражданской войны, этот боевой орган пролетарской диктатуры до сих пор был символом ужаса для всех врагов революции. Перед ЧК стояла сложная задача, ей противостояла объединенная реакция…»

Один из руководителей ЧК, Лацис (437), в своём сочинении «Два года борьбы на внутреннем фронте», описывая свою деятельность, говорит: «Таким образом, мы видим, какую огромную роль сыграли чрезвычайные комиссии в свержении контрреволюции. Можно с уверенностью утверждать, что без них Советская власть перестала бы существовать».

Кандидат на должность в ЧК должен ответить на 32 вопроса (род занятий родителей, сословие, национальность, работа во время войны, где находился во время большевистской революции, в какой партии состоял и т. д.), которые затем проверялись. Благодаря этому отбору в ЧК попадали самые хитрые и беспринципные личности, которые, обладая властью, знали, что их обязанность – террор. Лацис писал: «Увольнение из ЧК было бы таким же преступлением, как и увольнение из Красной Армии. Мы вышли победителями из нынешней борьбы, но мы не уничтожили врага»[164].

В начале 1922 года было объявлено о роспуске