Псы, стерегущие мир - Алексей Игнатушин

Страшное шипение ударило плетью, хребтом ощутил приближение опасности, свет померк. Буслай забарахтался во влажном мешке, лапки уткнулись в мокрые бревна. Ужас ошпарил кипятком: его затягивало в глубь мешка, оказавшегося бездонным, мышиные легкие мучительно горели от нехватки воздуха.

Что есть силы вцепился во влажные бревна, запищал отчаянно, крохотными когтями поцарапал стенки мешка. Чвакнуло, ноги обожгла горячая волна, мешок покидало в стороны, устье распахнулось, ворвалось сердитое шипение. Буслай выпрыгнул – земля больно ударила – и рванулся прочь. Из-под лапок порскнули темные комочки.

Любопытство пересилило страх – он бежал, но, когда затылок перестал сверлить смертельный холод, обернулся. Из стены выросло толстенное извивающееся бревно. Змеиная пасть была раскрыта, сердитому шипению товарки вторили другие змеи, что выползли из земляных стен, как корни старого дерева.

– У-у, гады! – пискнул Буслай. – Расплодилось нечисти.

Неплохую стражу Тугар-Змий завел, отметил нехотя. Может, кроме змеев, еще кто есть, но прячется, не обращая внимания на маленькую мышь. А как будет выбираться… гм…

Буслай пискнул сердито и сверкнул бусинками глаз. Опять задумался в неподходящем месте! Думать надо в спокойной обстановке, чтобы ничего не мешало: ни враги, ни жена, ни дети, ни погода, ни плохое умение танцевать. А в таких ситуациях надо не думать, а делать – тогда, может, и останешься в живых.

Шерстка слиплась – что за гады пошли слюнявые? – но с каждым шагом обдувало теплым воздухом, который становился все теплее и теплее. Огромная норища ударила по глазам. Буслай осторожно обежал закуток, усыпанный соломой, где развалилась в беспокойном сне красная громада.

Гридень презрительно фыркнул: дивий живет вместе с конем, одно слово – дикий. Нора была украшена просто, вернее, не была украшена вовсе. Черный земляной потолок язвили белесые корешки, ползали тугие кольца червей, изредка падали комья. В дождь, наверно, по пояс заливает.

Очаг заменяло огромное поле углей, пышущих жаром и лучившихся ярким светом, для мыша – огромные, как валуны. Обострившееся зрение различило, что угли не простые, совсем не дерево горит. Мелькнула безумная мысль: угли горят вечно, не гаснут. Отмахнулся от дури, но ощущение колдовства не покинуло.

Супротив огненной россыпи в версте разлилось спокойное море. В противовес жаркому валу оно дышало блаженной прохладой. Водный горизонт разлился бесконечно широко, глянешь вдаль – голова кружится. Вода, подмывшая стену норы, выгрызла уютную ямку и питалась свежими притоками из реки.

Тугар-Змий развалился, раскинув лапы, у дальней стены. Буслай со страхом осмотрел зеленую чешуйчатую гору. Ударил мощный храп, из пещер на морде шумно выползли струи дыма, мелькнул язычок пламени. Вокруг мощного тела плавился воздух: его ломти дрожали и переливались от света углей. Горб металлически поблескивал и казался еще массивнее, страшнее. Огненный коготь лучился ровным светом, до половины погрузившись в землю и оставив обугленное устье.

Буслай глянул по сторонам и уткнулся в кучу хлама, которую спящий Змий время от времени толкал ногой. Предметы были незнакомые, для мыши они казались нагромождением бревен, балок и вовсе непонятных, но больших штуковин.

Неуверенно шагнул к Тугару-Змию, но тут земля вздыбилась, запорошила ноздри… В голове зародился гул. Тело пронзила острая боль. Буслай почувствовал, что его с треском разрывают. Неведомая сила тянула его в стороны – мышцы трещали, рвались сухожилия, тело удлинялось. Тянуло и тянуло, как злой мальчишка лягушку за лапки.

Стиснул зубы. Крик бессильно потыкался в белые плиты и осыпался обратно, царапая горло. Му2ка стала бесконечной. Постепенно Буслай притерпелся, и резь притупилась. Неожиданно боль разом отрезало, и от облегчения он сдавленно простонал.

Мельком глянул на человечье тело – в груди приятная теплота, босые ноги уткнулись в холодный пол. Голова немного кружилась, и он невольно пригнулся – показалось, потолок рухнет. Притерпелся к размерам и на цыпочках направился к груде добра Тугара.

Неприхотливое чудище свалило в кучу дорогую посуду, кузнечные инструменты, обломки дерева, куски металла. Собирало сломанное оружие храбрецов, чьи кости белели под небом. Буслай нагнулся над погнутым мечом: половина выедена, словно ветка прожорливыми жуками, но вторая – острая: порезал палец, едва коснувшись.

Буслай осторожно потянул ущербный меч из вороха. Скрипнуло. Гридень замер. Тело прошиб холодный пот. Сопение Тугара-Змия прервалось, затем дивий захрапел. Буслай перевел дух, но на спину упала земля, и он опять вздрогнул, будто уязвленный каленым железом, потом молча ругнулся.

Меч почти выполз, загнутое острие зацепилось за кусок металла, тихо звякнуло. Буслай чуть потянул, оружие легко освободилось. Груда металла довольно охнула, осела с жутким грохотом. Тугар-Змий спросонья недоуменно рыкнул, взгляд зацепился за голую фигуру с железкой в руке, от удивления пыхнул струей дыма.

Буслай торопливо подскочил, с криком обрушил согнутую железку. Тугар-Змий машинально махнул рукой, от страшного крика с потолка посыпалась земля.

Покалеченный конь проснулся, жалобно заржал. Хозяин вскочил – из обрубка пальца хлестала кровь. Ненароком наступил на огненный серп на земле, подошва зашипела, чудище взвыло, запахло паленым. Тугар-Змий нелепо взмахнул руками, в последний момент извернулся, грянулся мордой в земляную стену, застрял до плеч.

Буслай торопливо ухватил огненный коготь за обрубок пальца – как раз ладонью обхватить – согнутый меч бессильно щелкнул о горб Змия, похожий на бронированные надкрылья жука.

– Бывай, гад! – крикнул Буслай злорадно.

Тугар-Змий глухо рявкнул. Из стены стали вываливаться крупные комья, с потолка пошел черный дождь. Гридень поспешно задал стрекача. Сзади глухо ревело, слышались звуки плевков. С шумом ударила волна жара, ущипнула за ягодицы.

Буслай заполошно пронесся по ходу. За спиной нарастал рев, от тяжелых шагов дрожал пол. На стенах висели гирлянды змей: пасти грозно распахнуты, протянуты к нарушителю. Огненный серп впился в тугие тела, сочно чвакнуло, зашипела горящая кровь, на полу задергались обрубки.

На спине будто выросли крылья – заорал счастливо, перекрещивая воздух желтыми полосами: Тугар-Змий тяжеловат, хрен догонит! Сзади разочарованно ревело, хозяин норы понял, что добыча ускользает, и метнул бесполезную струю пламени.

Буслай выскочил наружу. Хмурое небо показалось необыкновенно ярким, на кожу плюхнулись крохотные капельки: дождь только начался. Обломки костей кололи подошвы. Буслай кривился, сопел зло и прибавлял ходу.