Полчаса искренности - Настик

Все это Гарри показывал почти автоматически, замкнувшись в себе. Ему было почти физически больно от того, что он почувствовал тогда, у дверей Снейпа. Он никогда сам не испытывал такого сильного отвращения, разве что на третьем и четвертом курсе при встречах с Петтигрю, но тогда это отвращение было смешано с ненавистью. Сейчас же обстоятельства были другими, и боль от того, что он почувствовал, казалось, сдавливала Гарри грудь, мешала дышать…

Даже в прошлом году было легче. А сейчас что-то сломалось, и Гарри не знал, как жить дальше.

* * *

«Гарри!

К сожалению, до Рождества тебе лучше не появляться на Гриммаулд Плейс. У Сириуса, как говорит мадам Помфри, какой-то кризис с трудным названием, но, на мой взгляд, это выглядит как очень дурное настроение с вымещением злости на окружающих людях и предметах. Впрочем, говорят, что это признак улучшения, и скоро все пройдет. Пока Сириус ходит по дому и пытается отобрать у меня палочку, чтобы поджечь портрет своей матушки. Честно говоря, я бы с удовольствием уступил, если бы не боялся, что он устроит пожар, или не знал, что на портрет наложено заклинание несгораемости.

Снейп обещал приготовить зелье, как только сможет. С ним творится что-то неладное, ты не замечаешь? Он еще больше похудел, хотя я был уверен, что дальше худеть некуда, и вообще он выглядит как упырь после долгой пьянки, разбуженный в неурочное время, не выспавшийся и мучающийся похмельем…

Дамблдор говорил мне, что ты возобновил свои занятия по защите от темных сил, и что на них ходит чуть ли ни половина Хогвартса. Помнится, я в свое время ужасно уставал, когда преподавал, а тебе приходится еще и учиться. Как ты, в порядке? Если хочешь, я могу помочь составить планы занятий, потому что импровизировать на уроках почти невозможно, знаю по опыту.

Надеюсь, что на Рождество ты ничего не планируешь, потому что я хочу пригласить вас с Джеймсом и Снейпа сюда. Думаю, Сириус будет очень рад, когда выйдет из своей ипохондрии. Кстати, он знает только то, что Роберт Джеймс (Снейп убьет меня, когда узнает, что я выдал Сириусу второе имя его сына) мой крестник и сын Снейпа, так что ты не проговорись, а то Сириуса, боюсь, удар хватит.

Если что - пиши. Извини, что так резко прощаюсь, просто в коридоре что-то скрежещет, боюсь, Сириус опять полез что-то ломать, уронит еще себе какой-нибудь портрет на голову.

Твой, Ремус»

Гарри невольно улыбнулся. По письму казалось, что происходящее с Сириусом не тревожит Люпина, а забавляет его. Хотя если и вправду такое состояние - признак улучшения, это, конечно, не может не радовать.

А вот при мысли о Снейпе Гарри только вздохнул. Прошел уже месяц. С тех пор как Гарри избегал Снейпа, не желая доставлять ему неприятных чувств, а сам зельевар и не пытался подойти к Гарри и выяснить, что происходит. Это и убедило гриффиндорца в том, что он поступает правильно.

Вот только сердце решительно отказывалось с этим смириться. Порой Гарри казалось, что он просто умирает без Снейпа. Словно ему перекрыли кислород. Словно выключили солнце. Словно ампутировали половину тела или вырезали сердце. Только сейчас Гарри понял, какое место в его жизни стал занимать когда-то ненавистный профессор зельеварения Снейп.

Вечерами он сидел перед камином, бездумно глядя на огонь. Иногда его пыталась расшевелить Гермиона, иногда приходил Джеймс. Гарри вежливо улыбался, отвечал, но как только от него отходили, оставляя в покое, он снова отворачивался и глядел на огонь, сжимая в руке теплый медальон и вспоминая запах любимого чая зельевара.

Жизнь, казалось, шла по инерции. Надо было учиться - и Гарри учился. Надо было вести занятия ОД - и Гарри объяснял все новые заклинания и тренировал Джеймса. Он как-то услышал, как Симус спрашивал кого-то, всегда ли Гарри вел занятия в таком бешеном темпе или только в этот раз так озверел.

В этот раз. Гарри хотелось тренироваться до потери пульса так, чтобы не оставалось сил ни на какие чувства и эмоции никаких чувств и эмоций, кроме безмерной усталости, но ничего не получалось. Всякий раз, упав в кресло в гостиной, он глядел на огонь и вспоминал Снейпа, его прикосновения, вкус его губ, запах травяного шампуня, татуировку на груди, которой зельевар почему-то стыдился, иначе почему бы он прятал ее всякий раз?

Иногда он ловил на себе задумчивый взгляд Рона, но ему уже было все равно.

Он был противен Снейпу, и вся жизнь потеряла смысл.

Раньше была надежда. Теперь Гарри знал точно, что испытывает к нему Снейп.

* * *

Рождественские каникулы. Гриммаулд Плейс 12. Ремус Люпин сидит напротив, меланхолично разглядывает большую бутыль с серебристой полупрозрачной жидкостью, тем самым восстанавливающим зельем для Сириуса. Гарри узнал, что Снейп соединил два рецепта: ментальное зелье Portus Animo и одно из физических восстанавливающих Vis Initiо*, и на их основе создал зелье, восстанавливающее и психику, и физическое состояние, а в случае Сириуса глаза и голос.

После всплеска эмоций, приведшего к тому, что Сириус перебил в доме почти всю посуду, наступил период апатии, когда крестный сидел целыми днями на одном месте, не двигаясь, ничего не говоря и глядя в одну точку. Гарри как раз застал этот период тогда, когда в первый день Рождественских каникул вывалился из камина в гостиной с бутылкой этого зелья в руках, как подвыпивший Санта Клаус.

Зелье следовало пить три раза в день, и следить за этим приходилось Люпину. Два дня Сириус безропотно пил приготовленную Снейпом бурду,… то есть зелье. А на третий день взбунтовался. Гарри в самом деле не ожидал, что восстанавливающее зелье так положительно подействует на психику. Да еще так быстро. Сириус оживал прямо на глазах. Правда, теперь каждый раз, когда Люпин приходил к Сириусу с очередной порцией зелья, по дому разносились возмущенные вопли. Они давали всем возможность понять, что Сириус думает о Снейпе, что Ремус и Гарри сговорились с вышеупомянутым Снейпом, и что все вместе решили его отравить. Порой вопли из комнаты Сириуса перекрывали даже крики Вальпургии Блэк…

Джеймс устроился на полу у камина и пытался расковырять какой-то артефакт в виде флакона. Он был из мутного стекла в серебряной оплетке. Джеймс нашел его где-то на чердаке этого дома, и Гарри поначалу пытался отобрать этот артефакт, опасаясь, что он проклят в духе Блэков. Джеймсу удалось настоять на своем, а потом и Люпин подтвердил, что это просто некачественно заколдованный думосброс. Джеймс теперь пытался разобраться в принципе его работы и починить. Гарри полагал, что это вполне реально: смог же Джеймс разобраться с Меткой. Люпин наоборот относился к этой идее скептически, и они с Гарри даже поспорили на два галеона.