«Бог, король и дамы!» - Юлия Белова

Должно быть, Нанси был частым завсегдатаем «Павлина», ибо при виде бравого капитана хозяин трактира спешно передал вертел слуге и помчался навстречу гостю, сметая на своем пути скамьи и табуреты, и беспрестанно кланяясь.

— Вино, еду, живо! — властно приказал Нанси, небрежно отмахиваясь от трактирщика, словно тот был надоедливой мухой. — И найди нам укромное местечко, где два благородных человека могли бы позавтракать, не натыкаясь на мерзкие рожи.

Хозяина смело будто вихрем, и через пару минут Александр сидел за столом, на котором последовательно появились жаркое, две бутылки вина, пирог, яичница с петушиными гребешками и фаршированные свиные ушки. Изголодавшийся Нанси волком накинулся на выставленные трактирщиком яства, но, утолив самый жестокий голод, недовольно уставился на пажа.

— В чем дело, шевалье, вы чего-то ждете?

Александр непроизвольно потер виски.

— Я… мне не хочется, господин капитан…

— Что значит «не хочется»? — передернул плечами офицер. — Мало мне ваших проказ, от которых и так нет ни минуты покоя, так вы еще и позавтракать не даете. Смерть Христова, шевалье, я не привык завтракать в одиночестве!

Молодой человек виновато опустил голову, под требовательным взглядом Нанси с тоской посмотрел на пирог, жаркое и яичницу, но в конце концов покачал головой:

— Но я правда… не хочу…

— Начните с вина, — распорядился капитан тоном, которым во время учений отчитывал нерадивых солдат. — А потом попробуйте яичницу. Ешьте, шевалье, ешьте. Пост еще никого не излечивал от ран.

Шевалье Александр открыл было рот, чтобы пробормотать какое-то возражение, когда обнаружил у своих губ кружку с вином, ибо господин де Нанси не любил сотрясать воздух понапрасну. Королевский паж постарался отодвинуться от этого недвусмысленного напоминания барона, но за спиной шевалье расположилась дощатая перегородка, Нанси угрожающе хмурился, кружка накренялась, и шевалье ничего не оставалось, как сделать глоток. Следующий глоток Александр предпочел совершить уже без деликатных напоминаний капитана. Как ни плохо было юному шевалье, он все же догадался, что послушание самым благотворным образом скажется на чистоте его воротника-фрезе — тем более, когда дело касается красного вина и омлета (потому что омлет шевалье также пришлось отведать). Пару минут понаблюдав за попытками пажа его величества проглотить кусок пирога, Нанси наконец-то сжалился над юным шевалье и потребовал от трактирщика бульон. Бульон, омлет, вино и опять бульон — отступать и тем более покидать трактир, пока юнец не насытится, капитан не собирался.

Паж ел, трактирщик таскал бутылки, кружки и миски, а Нанси смотрел на вяло ковырявшегося в омлете шевалье Александра и довольно улыбался. Роль няньки, несколько странная для капитана стражи его величества, ему решительно нравилась. Как хорошо, как приятно о ком-то заботиться, кормить его, наставлять, тревожиться о нем, волноваться… И делать это не по велению службы, а по… Барон решительно прикусил язык и почти что с испугом спросил себя, что именно хотел сказать. С ранней юности он любил женщин и теперь не мог понять, как могло случиться, что на тридцать втором году жизни все его мысли были заняты мальчишкой, почти что ребенком, сколько бы тот не пытался корчить из себя взрослого шевалье.

Капитан в недоумении уставился на пажа, на свою кружку, на суетящегося по залу трактирщика и, в конце концов, чуть было не хлопнул себя по лбу. Смерть Христова! Да в нем просто проснулись отцовские чувства, сообразил Нанси. В тридцать один год это было более чем естественно. А, может, стоит жениться? — задумался Нанси, благодушно глядя на юного шевалье. Жениться, завести детей… нет, не детей — сына… учить его ездить верхом, стрелять, фехтовать, сделать из него образцового дворянина… И в один прекрасный день с гордостью вручить ему шпагу.

«А что еще, кроме шпаги, ты ему вручишь?» — возразил размечтавшемуся барону голос здравого смысла, голос весьма неприятный и ехидный, но мудрый. «Свою службу? Или, может быть, службу Мейнвилей при Гизе? Хочешь, чтобы твой сын вечно таскал шпагу по передним или — не дай то Бог! — добывал средства на пропитание, как шевалье Александр?»

Капитана передернуло. Ни за что на свете он не пожелал бы своему сыну участи шевалье де Бретея. Нет-нет, иметь ребенка в его положении было сущим безумием. Нищих дворян и без его детей предостаточно. Но с другой стороны, стоит только разбогатеть, стоит только жениться на богатой наследнице… В конце концов, он недурен собой, занимает неплохое положение при дворе и носит не последнее имя во Франции. Надо только дождаться, пока его внешность и положение привлекут внимание какой-нибудь богатой наследницы, а затем завести трех очаровательных мальчуганов. Старшего он сделает таким же важным вельможей, как Гиз. Второго — таким же дамским угодником и придворным, как Жорж. А третьего — таким же бравым военным, как он сам.

На лицо Нанси вернулась улыбка, и он подумал, что при дворе не составит труда отыскать богатую невесту. Бог ты мой, да Лувр просто кишит богатыми стервами!..

«А тебе нужна стерва?» — возразил умолкнувший было голос мудрости. «Да ты прирежешь ее на следующий же день после свадьбы!»

«Ну, уж нет!» — возразил сам себе Нанси. «Пусть сначала родит мне сына…»

«И ты так уверен, что это будет именно твой сын?»

Нанси закусил губу. Он слишком хорошо знал фрейлин и придворных дам, чтобы обольщаться их добродетелью. Ну что ж, решено, он не женится. А дети… Что дети? И с чего он вообразил, будто у него нет детей?

А все-таки, взгрустнулось капитану, приятно быть женатым человеком, вот как, к примеру, Брионн. Нашел чистую невинную девушку… «Ну не девушку, — вмешался все тот же ехидный голос, — а вдову»… «Все равно невинную», заупрямился Нанси. «И без гроша в кармане», — не пожелал униматься голос мудрости и здравого смысла.

Хорошо быть Брионном, вздохнул капитан, запивая печаль вином. Или графом де Лош… Нет, о Жорже я думать не буду. О Жорже и, в особенности, о его жене. Пусть делают, что хотят. Пусть живут, как хотят. И развлекаются тоже. Я вмешиваться не буду…

Ха! — хмыкнул Нанси. Сколько раз он собирался ни во что не вмешиваться — и вмешивался. Хотел не думать — и думал. Решил не жениться… И не женюсь! — стукнул кулаком по столу капитан.

Услышав стук и дребезжание мисок, шевалье Александр с трудом поднял голову, а трактирщик подскочил к знатному посетителю.

— Пирог, сыр, бутылку вина и ветчину! — приказал Нанси, поднимаясь с места. — В корзину, живо!

Паж встал из-за стола, неестественно выпрямил спину, вскинул голову. Мальчик явно не догадывался, что он задумал. Раны, усталость, лихорадка и выпитое вино делали свое дело.