Человечество: История. Религия. Культура Древний Рим - Константин Владиславович Рыжов

Военные действия начались в 171 г. до Р.Х., когда консул Лициний переправил легионы на Балканский полуостров и разослал послов к союзникам. Персей собрал во дворце своих друзей и советовался с ними: уступить римлянам или начать с ними войну. Большинство стояло за войну, поскольку очевидно было, что все выставляемые римлянами обвинения есть только предлог, а цель их остается уже многие годы одной и той же: сломить окончательно Македонию и покончить с ней, как с великой державой. “Да помогут нам боги, – сказал Персей, – если таково ваше мнение, будем воевать”. Разослав во все стороны приказы военачальникам, он стянул всю армию к небольшому македонскому городку Китию. Общая численность ее достигала 43 тысяч человек, и почти половину ее составляли фалангисты. С тех пор, как Александр выступил на завоевание Азии, ни один македонский царь не имел такой мощной и хорошо подготовленной армии.

От Кития Персей отправился прежде всего к Азору, Пифею и Долихе. Все три эти города, поколебавшись немного, сдались на милость победителя. Персей обошелся с ними благосклонно и двинулся в Перребию. Первые города сдались ему без боя, но Киретии и Милы пришлось брать приступом. Элатии и Гонна были захвачены сходу, так как горожане не ждали нападения. Достигнув Сикурии, расположенного у подножья Оссы, царь решил дожидаться здесь неприятеля.

Когда явился консул с двумя легионами и отрядами союзников, решено было атаковать его. Вскоре произошло сражение, в котором римлянам было нанесено чувствительное поражение. С первого натиска македонская конница обратила в бегство греческих союзников и, преследуя их, перебила и пленила до трех тысяч человек. (Ливий пишет, что от полного разгрома римлян спасла отвага пергамских союзников и их царя Эвмена II, который, соединившись с фессалийцами, прикрыл отступление и очень многих спас от смерти и плена). Македонская фаланга готова была пойти в атаку, чтобы довершить разгром противника, но в последнюю минуту Персей передумал и вернул своих в лагерь. Ночью консул отвел войско за Пеней и таким образом оказался вне опасности.

Когда после победы македонцев собрался совет у Персея, кое-то из друзей внушил царю мысль о необходимости отправить посольство к римскому консулу с предложением уплатить римлянам ту же дань, какую раньше обязался заплатить отец его после поражения, и очистить те же местности. Если римляне примут эти условия, говорили советники, то исход войны будет почетным для царя, после того, как он остался победителем в открытом сражении, и римляне, научившись на опыте ценить мужество македонцев, будут впредь осмотрительнее предъявлять македонцам несправедливые или тягостные требования. Если же римляне, досадуя на поражение, не согласятся на мир, то божество покарает их праведным гневом своим, а ему умеренность доставит пособников в богах и людях. Большинство друзей разделило это мнение, к нему присоединился и Персей; посему тотчас к римлянам были отправлены послы. Как скоро они прибыли к Лицинию, консул созвал военный совет, и когда послы объяснили возложенное на них поручение, римляне отпустили их и стали совещаться между собой. Единогласно решено было дать ответ возможно более суровый; послам было предъявлено требование полной покорности: Персей должен был покориться сам и предоставить сенату полную власть устроить Македонию по своему усмотрению. Когда ответ этот доложили царю, то некоторые из друзей в гневе советовали Персею не прибегать больше к посольствам и прекратить дальнейшие переговоры с римлянами. Однако не так думал Персей, и много раз еще обращался к Лицинию через послов с предложением все большей и большей суммы денег. Ничего он этим не достиг и только подвергся укоризнам большинства друзей за то, что, будучи победителем, поступает как противник слабейший и окончательно побежденный.

Успехи Персея снискали ему большую популярность в Элладе. Многие города и народы сочувственно относились к его борьбе. К тому же римляне на этот раз показали себя с очень худой стороны, повсеместно занимаясь грабежами и насилиями. Если бы Персей, пишет Полибий, решился уделить от своих денег часть свободным государствам, часть самим царям и правителям, – уделить даже не щедро, хотя при его богатстве и это последнее было возможно, но лишь в скромных размерах, то все эллинские народы и, по крайней мере, многие цари, если не все, были бы привлечены на его сторону. Но он предпочел совершенно иной путь, и поэтому только очень немногие из эллинов поддались искушению к началу военных действий. Эпироты первыми перешли на сторону македонцев. Еще важнее для Персея было заручиться поддержкой иллирийцев, так как римляне могли вторгнуться в Македонию только через их земли. В 169 г. до Р.Х. царь выступил походом в Иллирию и после упорной осады взял Ускану. Находившийся здесь римский гарнизон сдался. Многие иллирийские крепости, и в их числе хорошо укрепленный Драудак, передались царю без боя, но Ознею Персей смог захватить лишь после правильной осады. Вернувшись после удачной экспедиции, Персей выступил в Акарнанию против Страта. Стояла зима, на перевалах лежал глубокий снег, но македонцы, хотя и с большим трудом, все же добрались до этого города. Местная знать обещала передать Страт в руки Персея, однако легат Попилий с тысячью римлян вошел в город раньше, после чего настроение горожан резко переменилось. А так как осаждать такую сильную крепость до начала лета не было никакой возможности, Персею пришлось отступить обратно в свою страну.

А с наступлением весны консул Квинт Марций внезапно вторгся в Македонию через горные проходы мимо Аскуридского озера. О том, что неприятель уже тут, Персею сообщили, когда он был в купальне в Дие. Рассказывают, пишет Ливий, что в испуге царь выскочил из ванной и бросился вон, крича: “Разбит без битвы!” И тотчас пошли чередой трусливые решения и приказания; так с перепугу отправил он двух своих друзей: одного в Пеллу – бросить в море хранившуюся в Факе казну, другого – в Фессалонику – сжечь корабли. Полководцев, защищавших горные проходы, он отозвал к себе – открыв, таким образом, свободный путь для врага. После этого царь, прихватив в Дие золоченые статуи, чтобы не достались они врагу, погнал местное население в Пидну, и если действия консула до той поры могли выглядеть безрассудными, ибо зашел он туда, откуда выйти не смог бы, решись неприятель ему воспрепятствовать, то благодаря Персею опрометчивость обернулась отвагой. И впрямь, ведь римляне могли отсюда выйти лишь двумя путями – через Темпейскую долину в Фессалию или, минуя Дий, в Македонию, однако и тут и там стояли царские отряды. И если бы царь не дрогнул при первых