Разлуки и радости Роуз - Изабель Вульф

«Небесные тела» пользуются огромным успехом. В рейтинге десяти самых популярных книг топ-Шоп они заняли пятое место: в неделю расходится по две тысячи экземпляров. Мне бы очень хотелось поздравить Тео, но он мне не звонит, и я не могу заставить себя позвонить первой. Знаю, о чем вы думаете, но ничего не могу поделать — такой уж я человек. Если меня кто-то обидел, я закроюсь в своей раковине, как улитка, и мысленно запру дверь на замок.

К тому же Тео сейчас очень занят. Мне Бев рассказала. Проводит рекламную кампанию книги, обустраивается в новой квартире и пишет сценарий новой серии программ, «Звездная болезнь», для Радио-4. Зато я свободна как ветер, а все потому, что Рики услышал мой скандальный эфир на прошлой неделе.

— Так-так, — сказал он, вызвав меня к себе в кабинет на следующее утро. — Так, так, так. — Он постукивал кончиками пальцев. — Ты вчера устроила забавное маленькое представление.

— Да, — тихо ответила я. — Я знаю. Извини, Рики. Я была… — я вздохнула, — … не в себе. — Я приготовилась, что он прикажет мне собрать барахло и выкатываться вон, но, к моему удивлению — и облегчению, — он ничего такого не сказал.

— Я тебя не уволю, — заявил он с чуждым ему состраданием в голосе. — Ты сделала для редакции много хорошего, и я не могу так поступить. Но у тебя явно какие-то проблемы, поэтому предлагаю тебе взять трехнедельный отпуск.

Я была только рада, ведь я не была в отпуске почти пятнадцать месяцев. После всех событий мне нужно было время поразмыслить, тем более что близился мой сороковой день рождения. Беверли наняли временную помощницу, она вела колонку и прямой эфир. В четверг я слушала ее программу: Бев была великолепна. Я представила ее в студии в наушниках, вместе с Тревором, тоже в наушниках. Они делали записи, пока Брошенный из Барнса и Лысеющий из Брайтона признавались в своих бедах. И представила, как Генри слушает программу в бархатном платье и на высоких каблуках, сияя от гордости за любимую девушку. Генри и Бев. Бев и Генри. Как я могла не заметить, что между ними что-то есть? Хотя, как я недавно обнаружила, я не замечаю очевидные вещи.

Я так и не решила, что буду делать дальше: Рики обещал, что мы поговорим, когда я выйду на работу. Пока я раздумываю о будущем, я решила затеять маленький ремонт. Ничего радикального, просто покрасила стены и занялась садом. Выложила патио плиткой, купила горшки из терракоты, устроила в саду беседку и посадила новые цветы. Я ходила на выставки, в театр и в кино, много читала. Вчера, пока сохла краска на стенах, я читала «Краткую историю времени» Стивена Хокинга. И была поражена, потому что поняла, в чем там суть. Вы знали, что, если вас засосет в черную дыру, все ваше тело превратится в спагетти, то есть каждый атом растянется в бесконечную веревочку? И если после этого вы выживете, то, вполне возможно, пролезете в червячью норку в самом низу и окажетесь в параллельном мире. Ведь наша Вселенная — не центр мира, возможно, существуют и другие. Возможно, на свете миллионы вселенных, они как медовые соты или пузырьки в ванной. Известно, что вселенных столько же, сколько звезд на небе, и каждая живет по своим законам. Так что я размышляла о космосе, болтала с Руди и пыталась не думать о матери или о том, что на следующей неделе мне исполнится сорок. Четыре десятка. Боже мой…

Раньше я думала о сорокалетии как об острове Огненная Земля: я знала, что она где-то есть, по крайней мере на карте, но понимала, что это очень далеко. И вот, к моему изумлению, я туда попала.

— Что будешь делать? — спросила Белла через несколько дней, когда мы с близняшками бродили по магазину «Малыш и мама». У нее уже был выпуклый животик.

— Что ты имеешь в виду — что буду делать?

— Ты должна что-то устроить, — сказала Беа.

— Отпраздновать день рождения, — пояснила Белла, разглядывая крошечные пижамки для новорожденных.

— Что тут праздновать? — хмыкнула я.

— Сорок — это всего лишь цифра, Роуз.

— Очень крупная цифра, — грустно заметила я.

— Могло быть и хуже.

— Да, — согласилась Белла. Мы любовались мягкими игрушками. — Тебе могло бы исполняться пятьдесят!

— Или шестьдесят.

— Или восемьдесят три.

— Хм. Ты права.

— Подумаешь, сорок, в наше-то время, — уверенно отмахнулась Беа. — Сорок сейчас — все равно что двадцать.

— Нет, все равно что тридцать, — поправила ее Белла.

— Нет, двадцать. Так написано в журнале «Вог».

— Неправда.

— Правда!

— Нет.

— Да!

— Не спорьте, — сказала я. — Для меня сорок — все равно сорок, ни больше ни меньше.

— Нам тоже будет сорок в следующем году, — весело прощебетала Белла, взяв беленького кролика с голубой лентой на шее, — и мы не против. Мы всем будем говорить, сколько нам лет, и устроим огромную вечеринку, правда, Беа?

— Это точно.

— Как минимум на сто гостей.

— Нет, сто — слишком много. Пригласим пятьдесят.

— Нет, сто.

— Пятьдесят.

— Но я хочу сто.

— Пятьдесят и так много, — горячо возразила Беа.

— Ладно, пусть будет пятьдесят.

— Ты должна устроить вечеринку, Роуз, — хором проговорили они.

— Зачем?

— Потому что мы на этом настаиваем.

— Но у меня нет времени. День рождения уже в субботу — кто придет, если предупредить за такой короткий срок?

— Все, кто тебя любит. Давай устроим вечеринку, Роуз, — взмолилась Белла.

— Давай, — попросила Беа.

Я посмотрела на них.

— Давай устроим вечеринку! — хором прокричали они.

— Хорошо. Уговорили.

И вот я устраиваю вечеринку. Маленькую вечеринку с коктейлями в честь сорокалетия. Я разослала электронные приглашения пятидесяти гостям, и более половины из них обещали прийти. Хотела нанять повара и официантов, но их нужно было заказывать заранее — к тому же это слишком дорого. Поэтому я готовлю сама. Говоря «готовлю», я не имею в виду, что буду стоять у плиты. Я собираюсь подать канапе быстрого приготовления, разогрев их перед этим. Еще я купила два ящика шампанского и несколько галлонов пива. Если дождика не будет, можно устроить вечеринку в саду. Близняшки правы. Нельзя игнорировать сороковой день рождения. Нужно встретить его во всеоружии.

Вчера утром я получила пару ранних открыток с днем рождения и, к моему удивлению, журнал «Небо и телескоп». Почту Тео пересылают по новому адресу, но, очевидно, он забыл про свою подписку. Нацарапав на конверте его адрес, я подумала, не приложить ли дружелюбную записку. Но не смогла решиться, к тому же в конверте не оставалось места. Тео не хочет со мной разговаривать, это же ясно, иначе он бы уже давно позвонил, или прислал письмо по электронной почте, или написал обычное письмо. Но он же так не сделал.