Командир. Трилогия - Чупин Олег

   На остальных направлениях все было не так опасно, чтобы тратить пока невосполнимые патроны 20 века. Накатывающие конные лавы обороняющиеся встретили десяти орудийными картечными залпами 'единорогов' и плутонговым ружейным огнем стрельцов. Под непрекращающимся ни на минуту чугунно-свинцовым шквалом, атаки захлебнулись еще на средних дистанциях в сто - сто пятьдесят метрах. Три попытки наступления и три отхода, сильно подорвали моральный дух ногаев, чему в немалой степени способствовали и огромные потери понесенными ими в первый и во второй дни. По предварительным прикидкам 'витязей' они составили не менее десяти-двенадцати тысяч человек. Русло Яика, где происходила битва, заволокли клубы порохового дыма, буквально скрыв противников, друг от друга. Ветер, гуляющий по речному руслу, вырывал куски дыма, относя их в сторону и развеивая. Основное облако дыма по ветру не спеша скатывалось с русского лагеря и накрывало основной лагерь ногаев. Само собой сражение утихло.

   После полудня, видимо отобедав и подкрепив свои силы, Юсуф-бий бросил своих воинов в четвертую атаку, попробовав применить на всех трех направлениях 'степную карусель', которая не смотря на огромные для 'карусельщиков' потери продержались от тридцати до сорока минут, после чего бросив это неблагодарное занятие ногайские всадники, вернее их остатки, принимавших участие в этой кочевой 'забаве', со всей возможной скоростью для их измученных и израненных лошадок убрались подальше от изрыгающих огонь, дым и металл позиций питерцев.

   Пятая атака, предпринятая ногаями в пешем строю, под прикрытием конных лучников, завершилась неожиданно для нападавших их полным разгромом и уничтожением больше части их войска. Опять сказалось бесспорное превосходство попаданцев в технической разведке и связи, в результате чего управляемость подразделений на поле боя у 'витязей' была на несколько порядков выше, чем у их врагов. Вот превосходство в связи и сыграло основную роль на заключительном этапе битвы. Отправленный в обход отряд нурадина Исмаила-мирзы сопровождаемый Воротынским и Седых с сотней сопровождения, два дня простояла в неприметных рощицах и балках на левом берегу Яика. Стояли, ждали, кормя лошадей взятым овсом, сами питаясь в сухомятку взятыми в поход продуктами, практически не разжигая огня, небольшие без дымные костерки, разведенные для кипячения воды для питья себе и коням, не в счет. Питерцы каждые два часа выходили на связь и отмечались что у них все в порядке. И вот засадный полк дождался своего часа. По радио поступил сигнал выдвигаться на условленные позиции в русле Яика, расстояние в двадцать километров позволяло легко переговариваться 'витязям' через 'Северки К'. Не спеша, выйдя к окончанию утренних атак на условленное место, в полутора километрах от основного лагеря ногаев, скрытого от глаз засадников изгибом реки, союзники остановились, ожидая сигнала к атаке. И вот дождались, когда практически все воины покинули пешими или конными лагерь, оставив малую часть на его охране и выпасе табуна, через полчаса поступил сигнал к атаке. Десять тысяч всадников в считанные минуты преодолели разделяющие их и лагерь полторы тысячи метров и ворвались на практически ни кем не охраняемую стоянку. Перерубив, переколов, стоптав конями противника, выделив небольшую часть для расправы с коноводами -табунщиками и захвата вражеского табуна, еще меньшую часть для окончательной зачистки неприятельского лагеря и его охраны, основной массой бросились на встречу разрозненно бегущим от московской кованой конницы пеших ногаев. Навстречу своим степным союзников в сомкнутом строю скакали пять сотен питерской кованой конницы, разорвавшей, разметавшей прореженные орудийно-ружейным огнем шеренги пеших и конных кочевников. Попавшие между молотом, в виде тяжелой конницы питерцев и наковальни в виде верных нурадину ногайских воинов, ногайцы, из войска бия, бросив оружия и сойдя с коня на землю, кто был конным, либо садились на землю, обхватив голову руками, либо падали на неё же ниц, так же прикрыв свои головные уборы и то, что находилось под ними, кистями рук. Русская конница прошла мимо этих сидящих и лежащих тушек, но их одноплеменники не оставили эти тела без внимания. Соскакивая с коней, споро и умело, видимо имея в этом деле не малый опыт, вязали сдающихся, обирали их. Добивали раненных, так же шмоная уже их трупы.

   Подпустив пеших воинов, наступающих под прикрытием ливня стрел конных лучников, на сотню метров, руссы открыли огонь десяти орудийными залпами и плутонговыми шеренгами пехоты. Выбив многих в рядах наступающих, в иных местах даже образовались разрывы в строю атакующих, питерцы неожиданно контратаковали противника пятью сотнями кованой конницы по правому флангу. Стоптав конями, практически не применяя оружия редкую цепочку врагов, увидев скачущих им навстречу тех же ногаев, но под красными флажками на кончиках копий, союзников, кавалеристы повернули налево вдоль фронта. Пройдя по остаткам ногайского строя, тяжелая конница врубилась в левый фланг левобережного отряда противника, который только что начал отходит расстроенными шеренгами, после очередной неудачной попытки наступления на позиции московитов. Не успевшие как-либо отреагировать на новую опасность воины Юсуфа побежали от нового врага. Но убежать пешему от конного на открытой местности невозможно, притом, что за одоспешенными всадниками, шла многочисленная легкая конница, теперь уже явно нового повелителя ногаев.

   И опять конница русских прошла вдоль фронта, по ходу стоптав, переколов, перерубив попавших на её пути врагов. Шедшие за ней легкие всадники разделились почти поровну. Одна половина продолжала скакать за тяжелой коннице, а вторая половина ринулась за бегущим противников в сторону лагеря, который через полчаса и захватила, по пути вырубив сопротивляющихся и полонив сдавшихся.

   Командир юсуфского отряда, атакующий русский лагерь с тыла, успел сориентироваться и принять решения, благо время у него было, пока русская кавалерия топтала его соседей с левого берега. Собрав, что можно, он бросил остатки своего отряда навстречу тяжелым всадникам московитов. Принять стоя удар кованой конницы, его легкие всадники не могли, это было сто процентная смерть. А так хоть и не сдержит порыв тяжелой конницы его легкая кавалерия, но появится шанс на скорости пронестись мимо тяжеловооруженных всадников и попытаться оторваться от них и спастись. И это ему почти удалось, кованая конница 'витязей' таранным копейным ударом легко прорвала строй ногайской конницы, пройдя сквозь него как горячий нож сквозь сливочное масло. В тылу вражеского строя повернули налево и прошлись по флангу. По другому флангу ногаев, из-за линии щитов 'гуляй города' нанесла удар отдельная сотня кованой конницы, в легкую, как промокашку, прорвавшая строй легкой кавалерии и разметавшая его на разрозненные группы воинов и отдельных всадников. Часть всадников, обойдя строй атакующих, сумела проскользнуть через их построение и вся эта еще не маленькая масса людей и лошадей со всего маха влетела в летящий им навстречу не менее чем четырех тысячный отряд воинов Исмаил-мирзы. Если и сумел, кто уйти от смерти или плена, то это были единичные всадники, скакавшие на самом правом крае бегущих приспешников Юсуф-бия.

   Все основные сила врага разбиты, его жалкие остатки бегут, но и их упускать нельзя. Ни кто не видел еще трупа поверженного правителя Юсуф-бия. Только его голова может более или менее гарантировать окончательную победу союзника 'витязей' и их самих над врагом. Значить в погоню за убегающими отрядами и отрядиками, группами и группками, а так же и за отдельными всадниками. И тут опять помогла 'птичка', выхватившая своей камерой отряд сабель в триста-триста пятьдесят с заводными конями, резво уходящий от места битвы на восток, в зауральские степи. Среди них явно выделялись с десяток богато одетых, в дорогих доспехах всадников. Программа опознавания выдала результат сравнения, что скачущий двадцатым от головы отряда роскошно одетый, в золоченой броне всадник на 90% является разыскиваемым проигравшим правителем орды больших ногаев Юсуф-бий. Минут через пять, после получения результата, опять сказалось превосходства попаданцев в связи и управлении, в погоню за разбитым владыкой пошли Воротынский с Седых и своими полусотнями, им в помощь выделили сводную сотню пограничников, полусотню дальней разведки, две шести орудийные батареи трех фунтовых 'единорогов' легкой конной артиллерии и пять сотен телохранителей нурадина Исмаила-мирзы, под командованием его старшего сына Мухаммада-мурзы. Поменяв своих уставших коней на свежих и прихватив по паре заводных, не забыв и про подмены для орудийных упряжек, погоня бросилась по следам беглого правителя и его охраны.

   Погоня длилась до полудня следующего дня. Беглецы уходили хоть и с запасными конями, но на измученных прошедшей битвой лошадях. В отличие от них погоня шла на свежих конях и имела не одну, а две подменные и могла чаше менять их, из-за чего и держать скорость превышающую скорость беглецов. Уже через два часа загонщики разделились, ногаи во главе с Мухаммад-мурзой ушли вперед, и еще до темна буквально повисли на плечах беглецов, преследуя их всё ночь и утро, не давая остановится и передохнуть. И они добились своего, измученные бегством люди и кони вынуждено встали на отдых, где их и окружили превосходящие силы исмаиловых нукеров.