Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

вместо приветствия. — Я рад видеть вас, Тэймэй Шосе, вы бы знали как я жду не дождусь вашей свадьбы и того как вас снимут с поста министра по внутренним делам.

— Самуси Ротси, напомни мне, пожалуйста, те слова что я произнесла, когда выпустила ТЕБЯ из пыточной, оставив в ней твоего брата. — Глава клана стал бледным, его плечи задрожали.

— Самуси, я жду?!

Глаза Самуси, казалось, сейчас выпадут из глазниц, руки задрожали.

— Вы, вы… — Начал заикаться Ротси, но все же смог взять себя в руки. — Не посмеете!

— Тебя предупредили чтобы ты и твой клан были незаметными и не ввязывались ни в какие дрязги, тебя предупредили что если вы опять будете прыгать выше головы — это будет смертельно для тебя лично. — Тэймэй не успела договорить как я почувствовал, что Самуси готов атаковать, схватить Тэймэй и отскочить от места где мы стояли было делом мгновения, и сделал я это вовремя, ощущение усиленной гравитации не перепутаешь ни с чем, и если я бы выдержал еще такой перепад, то девушка навряд ли.

Это потом мы выяснили что готовилась целая провокация, но им и не подумалось что она и не потребуется. У меня в памяти отпечатались слова Тэймэй:

— Глава не должен выжить. — Тьма развернулась вокруг принцессы, а я выматерился, так как вести бой без доспеха было непривычно.

Как же просто было вначале: Дэйчиро, надо всего лишь поставить на место парочку зарвавшихся подростков. Но не видевшие крови юнцы это одно, а вот отсечь голову восьмидановому пустотнику и перерезать еще два десятка иных владеющих это совершенно иное. Вот тогда-то я впервые и использовал свои скрытые тоненькие плети, что впивались в мою кожу и оплетая руки помогали мне в убийстве, к моему удивлению Тэймэй оказывала мне всестороннюю поддержку как своей силой психокинетика так и силой распада, я впервые увидел боевого ядовика такой силы в действии и это было страшно. Она парализовала охрану главы, что встречал гостей, и мне пришлось поработать палачом. Снятые с пояса ножи кукри обновили свой счет убийств.

Хоть нам и не дали провести полномасштабную зачистку, но до главы клана Тэймэй добралась и лично его прикончила первородной тьмой силы распада, крик Самуси был слышен на всю округу, бедные гости, что прибыли на благотворительный вечер, были до смерти напуганы. Мне было смешно от одной мысли что кто-то здесь мог кичиться наградами или подвигами, та кровь что пролилась в этот вечер была каплей в море крови что лилась на фронте, эти люди даже не представляли что такое ужас войны. Тэймэй уже потом рассказала, что Императрица сама дала ей выбрать, оставлять ли жизнь этому главе или нет. И она теперь очень жалеет что не прикончила его раньше, а вот после допроса выяснилось что опять глава понадеялся на поддержку Императорской семьи, рассчитывал что силового воздействия не будет и Тэймэй проглотит как и я все оскорбления. Когда прибыли Императорская гвардия и личный секретарь Императрицы Орео мы уже успели допросить парочку высокопоставленных членов клана. Гости попытались нам помешать, но их сразу остановила Тэймэй, заявив, что глава совершил коронное преступление и она как министр внутренних дел объявит любого предателем если кто хоть как-то поможет главе клана либо самому клану и его членам, что склонили головы, поняв что теперь им может настать конец.

Из допроса выяснилось много интересного, Тэймэй не очень-то любят в семье, отец, брат и сестра вообще не считают ее родней, а отец, не вынося на обсуждение общественности, намекает что она ему вообще не дочь. Вот и прикрывали главу из дворца толи сестра толи брат, точно знал только глава клана. Инициатива, что была из дворца, должна была поставить на место одну девушку, чтобы она в очередной раз осознала, что она всего лишь третий ребенок и товар, который надо было продать подороже, но теперь она принадлежит мусору. Когда нас забрали из окровавленного поместья и начали конвоировать во дворец Тэймэй приказала конвоировать нас в особняк рода Шосе, она проведет ночь там, на что личный секретарь только понимающе кивнул.

Законченный тогда разговор за распитием алкоголя мы продолжили, и наш разговор был теперь серьезным, милашка рассказывала про свою семью, а я не перебивал. Как выразилась пока еще принцесса, ее проблемы с семьей скоро станут, по всей видимости, и моими проблемами. В семье главная мать, но так как она сама взвалила на свои плечи всю Империю она не могла особо вмешиваться в воспитание первых двух детей, да и, как узнала Тэймэй, Императору, отцу, на детей было глубоко плевать первые десять лет. А потом появился третий ребенок, кроха, которая чуть не убила свою маму, а отец, ну как отец, Тэймэй приучили называть этого человека отцом. Увидев, что Императрица чуть ли не на грани смерти он попытался сделать переворот, и он обвинил кроху, что стала впоследствии принцессой Тэймэй, что она не его дочь. Ему хватило бы для удержания власти, недопущения вольницы и распада Империи двух детей, и ему надо было всего-навсего добить слабую от потери крови Хаону и кроху. Но немного недооценил член золотой десятки свои силы, императорская гвардия ему не подчинилась, и до сих пор игнорирует все приказы Императора, выполняя приказы исключительно Императрицы. А те что поддержали сами были из золотой десятки, и ворвавшись в родильный дом они встретились с моим дедом и его учителем Торо, девушка не знает, что произошло после этого, но Император остался в живых, хоть и стал покрыт шрамами и у него больше нет пальцев на ногах. А свое заявление что Тэймэй не его дочь он сам же опроверг, кляня себя в том, что перепугался из-за тяжелого состояния своей любимой, и не ведал того что творит. Вот с этого времени он и начал хоть немного участвовать в воспитании детей, но к Тэймэй так и не подходил, прививая остальным понимание что третий ребенок в семье это практически чужой для них.

Милашка плакала, утирая слезы и рассказывая мне об этом, а я думал, почему все же Императрица тогда не прикончила Императора, и какую роль играл Изама, не было в его дневниках такого события, да и вообще, как рассказывала Каори, многие дневники переписаны, но вот не было упоминаний о том сколько дневников всего, и выходило так что отсутствовало больше половины записей Изамы. И что мне постепенно открывается говорило, что вся его жизнь проходила под грифом секретности и его дневники могут храниться