Путь между - Надежда Ожигина

Оробевший от такого приема, Денхольм скромно отставил реликвию в сторонку, разве что ножкой не повел, мол, я даже рядом не стоял, оно само!

Но Эшви лишь возмущенно хмыкнул и прицокнул языком:

— Чтоб вам всем, дармоеды, так прыгать в минуты опасности! А ты, гость, раз пришел, бери-ка в руки топор. Посмотрим, на что ты годишься!

Король хотел возразить, что не знает даже, как лучше ухватиться за топорище, но не успел. Лишь язык высох и отнялся от волнения, когда руки ощутили всю тяжесть дерева и стали, слитых воедино.

Старейшина поигрывал своим знаменитым кастетом, вприщур выбирая ему соперника из охочих до драки учеников, и Денхольм почти смирился с неминуемым позором, но тут шумно распахнулась потайная дверь, пропуская странное существо, похожее на дикобраза, вместо колючек утыканное остриями мечей, копий, топоров и каких-то совсем уж немыслимых образований. Вся эта груда с диким грохотом рухнула на не шлифованный мрамор пола, и над завалом сверкнули злобные глаза Торни.

— А разгребать будете сами! — с достоинством огладив бороду, заявил он. — Сколько раз просили: пришли, Мастер, гнома, пусть заберет барахло! Что донес — все ваше, чего не досчитаетесь — мы не виноваты. Балуйтесь на здоровье.

Сердитый гном хотел удалиться с видом оскорбленной невинности, но цепкие пальцы родного деда ухватили внучка за ухо, выволакивая на середину залы.

И, как заметил растерянно оглянувшийся король, не было среди прочих Бородатых ни насмешливых ухмылок, ни скрытого злорадства. Одно лишь сочувствие. Многие невольно прикрывали ладонями собственные мочки, недобрым словом поминая хватку Старейшины.

— Вовремя ты заглянул к нам, малыш, весьма кстати! — ласково пропел Эшви, в то время как Торни усиленно боролся за свободу передвижения.

Но вырваться из захвата старика было непросто, и Старейшина продолжал, посмеиваясь:

— Покажи-ка мне, милый, не позабыл ли ты мою науку! К нам вот гость скучающий забрел, как увидел драку — сразу за оружие схватился. Так не позабавишь ли гостя, отступник?

И узловатые пальцы выпустили наконец пунцовое ухо.

Торни недовольно фыркнул, завертелся волчком, разражаясь площадной бранью, а когда остановился, в руках у него переливался холодными сполохами тяжелый боевой топор, перед которым тускнело, превращаясь в безобидные игрушки, прочее оружие, собранное в Зале Воинской Науки.

Король посмотрел в глаза гнома, полные все тех же сполохов, прикрытые клочьями бровей, и стало ему не по себе. Страшно ему стало, как будто прочел он свой смертный приговор. Будто снова стояли они в древней Сторожке, лицом к лицу, и первая молния гнева и непонимания уже сверкнула, и тяжелый воздух дрожал, скрученный тугой пеленою близкой грозы…

И не было рядом проводника, способного остановить неминуемое!

Гном кратко рыкнул и ударил первым. Денхольм судорожно выставил неумелый блок, топор скользнул в разом вспотевших руках и…

И неожиданно занял то самое, единственно верное положение, прирос к ладоням, готовый принять и отразить любой удар. Почти любой.

Потому что он снова почувствовал себя Кастом.

И вспомнил, как мягко, невесомо умеют ходить гномы. Как ласково и цепко держат противника взглядом исподлобья, как упреждают удары, словно притягивают чужое оружие на прочное топорище. Как стремительно наносят удары, как небрежно пленяют клинок врага, как освобождаются из захвата сами…

Сердитый гном дрался молча, с гримасой отвращения, будто делал грязную работу. Словно сытый горный кот игрался с падалью, которую и есть неохота, и выбросить жалко.

И бой закончился с той же стремительностью, с какой взлетела первая атака. Безоружный король опустил руки, всей кожей чувствуя остроту лезвия, царапающего грудь.

— Неплохо, раздери мне клещами причинное место! Совсем неплохо! Пять с половиной минут против Торни — столько ни один из этих дармоедов не продержится! — от сдержанной похвалы Мастера предательски защипало в глазах, но сил на достойный поклон все же хватило. — Кто обучал тебя, гость? Похоже на стиль Эаркаста…

— Ты ошибся, отец отца, — Торни успел зачехлить свой бесценный топор и смотрел исподлобья с гремучей смесью горечи и удовлетворения, — это не стиль Эаркаста. Побратим предпочитает свой посох удару хорошей стали. Чужая рука, рука того слюнявого кретина, что был когда-то твоим лучшим учеником, но не сумел отомстить обидчику Хальдейма. Брат говорил, наши гости заночевали в Проклятом Доме… — гном дернул щекой, торопливо поклонился и вышел прочь.

— Вон оно что… — непонятно чему огорчился Эшви. — А я-то, старый слепец, хотел тебя в пример ставить, Посланник. Но достойный муж не надеется на чуждое умение, взятое волшебством. Достойный муж всему учится сам и сам отвечает за невыученное…

— А я пытался предупредить, что не умею драться вашими топорами, — спокойно возразил король, стараясь удержать срывавшееся после битвы дыхание, не дать дрогнуть правдивому ответу. — Я не звал из памяти тот бой. Он пришел ко мне сам, — и выскочил вслед за Торни, у самого порога вспомнив про поклон.

И врезался в гнома, уткнувшегося лбом в холодный камень.

Словно в стену впечатался.

— Ты чего? — обиделся Торни.

— Прости, — смущенно забормотал Денхольм, отирая холодный пот, след новой волны панического ужаса: а ну как снова схватится за топор?!

— Да ладно, — вяло отмахнулся Сердитый гном. — Не привык еще получать нагоняи от Мастера? Поживешь пару восьмидневков в Горе — привыкнешь. Отцу отца доброе слово костью поперек горла становится. Говорят, я весь в него. И среди его имен тоже есть назвище «Торни»… Зачем ты так? Глупо получилось…

— Я испугался, — честно признался король. — Испугался что ты меня убьешь.

— Стоило бы, — задумчиво хрустнул пальцами Торни, словно руки разминал. — Ну да живи пока. Пока…

— Пока я — гость? — прищурился Денхольм, всем нутром ощущая проснувшуюся силу несказанного на вершине заклинания.

— Не бери в голову. Я не трону друзей побратима… А выходит, прав старый Мастер, — резко сменил тему и заулыбался гном, — в минуту настоящей опасности достойный воин собирает свое умение в кулак. И собственный страх становится боевым кнутом в достойной руке… Тебя проводить куда-нибудь?

— Где Эйви-Эйви, Торни? — улыбнулся и король, вполне удовлетворенный заявлением гнома. — С тебя, кстати, причитается, Бородатый: спор выиграл, как-никак!

— Увы, мне, Бородатому! — фыркнул гном. — Твой приятель по-прежнему дрыхнет в спальне. И, как утверждают сведущие Касты, способен проспать до второго пришествия Кователя. Так что спор выигран только наполовину… Пошли, Хольмер, Эаркаст точит перья в библиотеке старого Сарра.