100 великих дипломатов - Игорь Мусский

Вся эта система, которой история дала название «системы Меттерниха» (система «М»), не просуществовала и десяти лет. Система «М» не отличалась особой концептуальностью. Она была продиктована прежде всего интересами момента.

С 1818 года и до самой своей отставки в 1848 году Меттерних стремил поддерживать систему абсолютизма, созданную Священным союзом, усилия расширить основы или изменить формы правления, он подводил всех под одну мерку, считая их порождением революционного духа.

Меттерних называл себя «лекарем революций». Он писал: «Наше общество находится в упадке. Ничто не находится в покое… Общество достигло своего зенита. При таких обстоятельствах идти вперед означает скатиться вниз. Такие периоды кажутся современникам долгими, но что значит два-три столетия в анналах истории?»

Меттерних руководил Европой. Он был дипломатом, человеком европейской кабинетной политики. Он блистал в салонах, производил впечатление на дипломатических переговорах, проявлял по отношению к подчиненным решительность, а по отношению к равным себе — независимое превсходство, он был мастером в обхождении с коронованными особами и членами правящих домов.

Меттерних поднимался по лестнице власти. В 1816 году благодарный император, которому он помог сохранить трон и страну, подарил ему Иоганнесбург, замок в Рейнгау, а в 1821 году назначил его канцлером дома, двора и государства, чтобы тем самым подтвердить особое положение уже почти 50-летнего Меттерниха, который в течение двенадцати лет определял политический курс Австрии. «Именно Вам я больше всех обязан почетным политическим положением моей монархии», — говорил Франц.

Могущество Меттерниха достигло апогея в 1815–1823 годы, в так называемую эпоху конгрессов. Он фактически распоряжался судьбами Германии и Италии. Его влияние распространилось на Россию, Францию и даже на Англию, чей министр иностранных дел Каслри был его другом. К нему обращались за советом короли и министры. Меттерних усмирял революции, задавал направление внешней политике держав. России он советовал закрыть библейские общества, Франции — упразднить закон о печати и установить предварительную цензуру. Он думал и действовал за всех, выступая то в роли строгого обличителя, то в роли снисходительного друга и советника.

В 1820 году в Италии, которая вошла в состав Австрии, произошли революционные беспорядки, причем и на севере, и на юге — в королевстве Неаполитанском и Сицилийском. Восставшие боролись за конституцию и против иноземного господства, то есть против Австрии. Конгресс в Троппау (1820), перенесенный в Лайбах (1821), обязал Австрию силой оружия восстановить в Италии покой и порядок.

Меттерних был на вершине славы. «Меня здесь ожидают, как Мессию, который должен спасти грешников, — писал он из Италии. — Королю объединенной Италии не устроили бы такой встречи, какую устраивают мне». В 1821 году Греция восстала против турецкого владычества. Нетрудно понять, как должен был отнестись Меттерних к греческому восстанию. С одной стороны, оно угрожало владычеству Турции, которое являлось одним из догматов австрийской политики на Востоке. С другой стороны, греческие повстанцы были теми же карбонариями, по выражению Меттерниха, которые восстали против своего законного государя. На Веронском конгрессе (1822) австрийскому канцлеру удалось склонить на свою сторону императора Александра и удержать его от заступничества за Грецию. В 1824 году в Петербурге были созваны две конференции по греческому вопросу, но они не дали результатов. Меттерних рассчитывал на добрую волю Османской империи, тогда как Турция надеялась на вооруженную помощь для подавления восстания.

Первую скрипку в греческом конфликте суждено было сыграть не Меттерниху, а его главному оппоненту, приверженцу либеральных реформ англичанину Джорджу Каннингу. Благодаря усилиям министра иностранных дел Англии, а также России и Франции, греки обрели автономию. Впервые Меттерних оказался на обочине европейской политики. Это был удар не только по политической системе великого австрийца, но и его колоссальному самолюбию.

Меттерних становился все более и более непримиримым консерватором. Свое влияние он прежде всего использовал в Пруссии, особенно для преследования либеральной печати и устранения свободомыслия, а затем ту же практику перенес и в земли Австрийской монархии. Здесь полиция получила приказ делать все, чтобы в пределах монархии не возникали «заговоры сектантов, либералов и революционеров». От нее требовалось разоблачать и пресекать любую попытку «занести яд недовольства и новшеств в императорско-королевские земли», «злых или подозрительных индивидуумов… держать на крепкой узде и надежно обезвреживать». Меттерних стремился законсервировать все то из старых порядков, что способствовало сохраненению исключительного положения феодальной знати и укреплению монархи но, с другой стороны, положительно относился к промышленной революции и ее последствиям, требовал повысить образованность населения, весьма быстро понял значение строительства железных дорог для развития экономики. Тем не менее он не помешал реакционному духу овладеть имперским двором.

Однако события все чаще выходили из-под контроля австрийского канцлера. Греции обрела независимость, во Франции произошла Июльская революция (1830).

Революционные волнения возникли и в Южной Германии. Правда Меттерниху удалось справиться с выступлением и провести через сейм декрет об учреждении комиссии для надзора за политическими процессами в Германии. Около 2000 человек были преданы суду.

«Моя самая сокровенная мысль, — писал канцлер 1 сентября 1830 год главе российского Министерства иностранных дел Нессельроде, — заключается в том, что наступило начало конца старой Европы. Я решился погибнуть вместе с ней, исполнив предварительно свой долг».

Тем не менее Меттерних не терял надежды изменить ситуацию. Революционные события он счел прекрасным поводом сблизиться с русский двором.

Для закрепления русско-австрийской дружбы в октябре 1830 года в Вену приезжал граф Орлов, а три года спустя в Мюнхенгреце состоялось первое свидание двух императоров. Там была принята резолюция, обязывающая монархов — России, Австрии и Пруссии — являться на помощь, если какому-либо европейскому государству будет угрожать внутренняя или внешня опасность. Таким образом, вместо Священного союза возник новый союз трех северных держав.

После смерти Франца I канцлер Австрии уже не обладал абсолютной властью: состояние императора Фердинанда граничило с неспособностью к правлению, поэтому наиболее важные вопросы с 1835 года решал Государственный совет. Правда, Меттерних и при новом императоре сохранил пост первого советника. 28 февраля 1835 года Франц I завещал сыну: «…Доверяй князю Меттерниху, самому верному моему слуге и другу, так же, как доверял ему я ему эти долгие годы. Не принимай решений, ни по общественным делам, ни отдельных личностях, не узнав предварительно его мнения об этом».

Хотя консервативный дух господствовал в правительствах Европы, Меттерних не был спокоен за будущее. То тут, то там возникали волнения.

Восшествие на папский престол папы Пия IX (1846) послужило в Италии сигналом для либеральных и национальных реформ, вскоре распространившихся на Венгрию и Богемию. Меттерних тщетно пытался подавить их. Даже прусский король Фридрих Вильгельм IV сочувствовал либеральным идеям. В октябре 1847 года Меттерних писал графу Анжио, австрийскому посланнику в Париже: «Дорогой граф, я стар и опытен. Я глубоко убежден, что та стадия, в которой находится теперь Европа, самая опасная из всех, какие приходилось переживать нашему обществу за последние шестьдесят лет».

Предчувствия не обманули Меттерниха. Революция вспыхнула, причем даже раньше, чем он предполагал. В течение месяца она охватила Италию, Францию. Германию. Наконец пришла в Вену.

12 марта 1848 года делегация от буржуазии и интеллигенции передала австрийскому императору петицию с требованием свободы печати, введения парламентского правления, выборного суда и полной отмены системы Меттерниха. 13 марта Меттерних был вынужден подать в отставку. После чего он сказал: «Я исполнил свой долг и прошу Бога, чтобы мое удаление послужило во славу и счастье родины». Сорок семь лет прослужил Меттерних габсбургскому государству, поднял его из глубочайшей пропасти во времена Наполеона и вывел в ведущие державы континента. И такой печальный конец.

Отставка канцлера была встречена австрийцами с неописуемым восторгом. 14 марта была дана свобода печати и организована национальная гвардия из граждан для охраны общественного порядка. Сам же Меттерних вынужден был искать убежище в Англии.

Находясь в изгнании в Англии и Бельгии, он вел светскую жизнь. Князь возобновил дружбу с Веллингтоном и много беседовал с лидером консерваторов Дизраэли. Не было ни одного политического события, о котором Меттерних не высказал бы своего суждения. Он снова стал лидером всех консервативных сил континента.