Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

иметь этих чувств, но это ничего бы не изменило. Месть была ее родовым долгом, защита державного уклада – княжеским долгом. Осуществление мести было необходимым условием для подтверждения наследственных прав ее и ребенка. Она могла вовсе не желать этого делать, но была вынуждена даже вопреки собственному нежеланию. Однако художники даже в самых новых, современных работах продолжают рисовать на лице ее суровость, а в глазах – ненависть на грани безумия. Гораздо большее понимание ее эпохи и личности проявил бы тот, кто изобразил бы в ее глазах боль женщины, своим долгом понужденной делать то, чего не желает ее собственная душа – та самая, которая в будущем привела ее на путь христианства.

Итак, если мысленно разделить Ольгу из жизни и Ольгу из преданий, то между ними откроется огромная разница. О реальной княгине Ольге полтораста лет спустя было известно только место рождения и ближайшие родственные связи. То, что ее образ вообще сохранился в общественной памяти при полном отсутствии письменности, уже доказывает значительный масштаб ее личности в глазах средневековой Руси. Но эта бледная тень была почти полностью поглощена героиней преданий, занявшей ее место. На множестве примеров и параллелей мы увидели, что летописная Ольга – на девять десятых жительница страны легенд; из густого леса взаимно перерастающих сюжетов, образов, мотивов, смыслов и аналогий она вышла фигурой куда более яркой и цельной, чем ее реальный «прообраз» – мать Святослава и бабка Владимира. И теперь мы постоянно видим, как Ольге – реальной исторической личности – пишут характеристики и предъявляют обвинения за действия ее мифологического двойника – той Ольги преданий, что впитала образы невесты-воительницы, убивающей женихов, и многих ей подобных чисто фольклорных фигур. Но если насчет более новой литературы мы еще понимаем, что, например, образ Пугачева в «Капитанской дочке» Пушкина не стоит использовать как источник реальных знаний об историческом Емельяне Пугачеве, то для Ольги понимание этой разницы утрачено: за дальностью лет вымысел полностью слился с реальностью и подменил ее.

Однако княгиня Ольга не возникла из легенд – она существовала на самом деле. Если осознать, что Ольга, женщина, в условиях реального раннего средневековья, а не сказки, где у ловкой героини всегда все получается, осуществила эти судьбоносные повороты «рек истории» – то станет ясно, что это была действительно великая женщина. Она произвела три переворота в сознании и укладе жизни современников:

1) среди языческих понятий, когда после гибели Игоря сумела отстоять свое наследие вопреки потере удачи;

2) когда создала современную государственную структуру взамен древней родовой;

3) когда обратилась к христианству и первой попыталась вести Русь в круг европейских держав как равноправного партнера, а не периодически набегающего грабителя.

Миф понимал это, но выразил ее значение и величие, как умел: окружил ее эпическую фигуру огнем и кровью, осыпал брачными предложениями от князей и даже императора, наделил светозарностью звезд и мудростью библейских персонажей. Не Миф виноват, что с веками произошла демонизация этого блистательного образа в сознании наших современников. Просто мы перестали понимать древний язык Мифа. Но, может быть, дым древлянских пожаров еще развеется. И если читатель хотя бы осознал, что не стоит судить реальную княгиню за дела литературной героини, значит, труды мои были не напрасны.

Указатель лиц и памятников

Дмитрий Ростовский (1651–1709) – епископ Русской православной церкви, духовный писатель. Канонизирован. Автор – составитель сборников житий святых (наиболее известный, в четырех книгах – «Четьи-Минеи»), куда входит подробный рассказ о жизни княгини Ольги.

Иаков Мних – древнерусский монах, мыслитель и писатель XI века; автор ряда произведений и панегириков. Им написана «Память и похвала русскому князю Владимиру, како крестися Володимер, и дети своя крести, и всю землю Русскую от конца и до конца, и како крестися баба Володимерова Олга преже Володимера. Списано бысть Иаковом мнихом». Памятник создан около 1040-е годов.

Иларион митрополит (умер ок. 1055 года) – первый древнерусский писатель, митрополит Киевский и всея Руси времен Ярослава Мудрого. Первый в Древней Руси митрополит славянского происхождения. Автор «Слова о законе и благодати» (1030–1050), где содержится одно из самых ранних на Руси упоминаний о первых князьях.

Иоакимовская летопись – историческое сочинение, созданное в позднем средневековье (XVII–XVIII век), включает сказание о ранней истории Руси. Дошло только в пересказе В.Н. Татищева (середина XVIII века), служит источником множества любопытных сведений, которые отсуствуют в других источниках, но степень достоверности их весьма сомнительна. Самый знаменитый эпизод – подробно описанные драматически события при крещении Новгорода. Весьма вероятно, что автором ИЛ является архимандрит Мелхиседек Борщов, с которым Татищев был знаком и который прислал ему «тетради» с этим сочинением, прикрывшись именем вымышленного «монаха Вениамина». Составлена «летопись» была при помощи поздних польских хроник, что отмечал и сам Татищев, но могла включать и более ранние (XIII–XV век) новгородские сказания.

Иоанн Скилица – византийский хронист XI – начала XII века. Создал работу «Обозрение историй», в которой описываются в том числе события X века.

Карамзин Николай Михайлович (1766 – 1826) – историк, крупнейший русский литератор эпохи сентиментализма. Создатель «Истории государства Российского» – одного из первых обобщающих трудов по истории России.

Каргалов Вадим Викторович (1932 – 2009) – советский и российский военный историк, писатель. Доктор исторических наук, профессор. Автор множества научных работ по русской истории, в основном о взаимоотношениях Руси с монголами и прочими кочевниками, а также около десятка художественных произведений, неоднократно переиздававшихся.

Лев Диакон — крупнейший византийский писатель второй половины X века. Написал труд под названием «История», где изложил современные ему события внутри Византийской империи и за ее пределами. Много внимания уделил войне Византии с Болгарией и участию в этом Руси. (Половина романов о Святославе является пересказом соответствующих мест Диаконовой «Истории».)

Лиутпранд Кремонский – дипломат и историк середины – второй половины X века, не раз посещал с посольскими поручениями Византию, описал эти визиты, оставив много важной информации о ней, о Руси и европейских странах.

Новгородская I летопись (НПЛ) – древнейший сохранившийся памятник новгородского летописания. Известна в списках XIV и XV (и позже) веков, но, по мнению Шахматова, в описании ранних этапов русской истории в НПЛ отразился более древний, чем в ПВЛ, Начальный свод (конец XI века).

Повесть временны́х лет – наиболее ранний из дошедших до настоящего времени древнерусских летописных сводов начала XII века. Известен по нескольким редакциям и спискам с незначительными отклонениями в текстах, внесенными переписчиками. Был составлен в Киеве на основе более ранних летописных сводов (известных гипотетически). Как отдельный самостоятельный памятник «Повесть временных лет» не сохранилась, известна в списках, из которых старшие – Лаврентьевская летопись, где отразилась 2-я редакция «Повести временных