В подполье можно встретить только крыс - Петр Григоренко

Пленением этих двух бригад был завершен разгром восточно-карпатской группировки врага. Перед 27 гв. стр. корпусом, противника теперь фактически не было. И этим воспользовался командующий фронтом. Он взял из своего резерва 239 стрелковую дивизию и истребительно-противотанковый полк, посадил личный состав на "виллисы" и бросил на наш участок фронта. Правда, из-за дальности расстояния дивизия догнала наш корпус, когда противник уже начал подбрасывать свежие войска, но ее стремительный рывок позволил еще несколько дней развивать наступление. Берегово, Хуст, Мукачево, Ужгород захватывались войсками корпуса. Мы были остановлены только на подступах к Кошице. 239 дивизия захватила Чоп. Но ее оттуда тут же вышибли танковым контрударом. Внезапность и сила этого удара вызвали панику. Пехота в беспорядке бежала. Истребительно-противотанковый полк, оставшись без пехотного прикрытия, бросил все орудия на огневых позициях и тоже бежал.

В этой обстановке отличился истребительно-противотанковый дивизион нашей дивизии. Он по приказу командующего фронтом должен был образовать противотанковый район за боевыми порядками 239 дивизии при овладении ею Чопом. Когда произошла паника и началось бегство, командир дивизиона майор Васильев создал, за счет личного состава своего дивизиона, пехотное прикрытие и встретил огнем появившиеся из Чопа танки врага. После того как несколько танков было подожжено, противник укрылся за строениями Чопа и повел огонь оттуда. Видя, что наши войска отошли, Васильев начал отвод своего дивизиона. В это время ему донесли, что несколько сзади и в стороне на позициях брошены орудия. Васильев приказал вывозить их своими тягачами, а дивизион развернул для прикрытия этой операции. Удача сопутствовала ему. Противник удовлетворился захватом Чопа и дальше не пошел. И Васильев вместе со своими "трофеями" присоединился к дивизии. Москва отсалютовала за Чоп в то время, когда ни одного советского солдата не было ближе 5 км от этого города. Именно поэтому за Чоп пришлось через две недели салютовать еще раз.

Я рассказал это для того, чтобы вспомнить человеческое благородство. Майор Васильев, герой Советского Союза, один из трех в дивизии, получивших это звание за бои на Днепре. Но он, как и другой известный мне из той тройки, подполковник Леусенко, никогда и ни в какой форме не хвалился своим почетным званием. Когда я его спросил, за что он получил это звание, он коротко ответил: "За Днепр". А когда я попросил определить конкретнее, он сказал: "не знаю, воевал, как все. В кусты не прятался, но и на пулю не лез". Красивый, стройный блондин 25-26 лет, выше среднего роста, с голубыми глазами и тонкими чертами сухощавого, благородного лица, смотрел всегда строго, но благожелательно. Взгляд его как бы спрашивал: "А может, вам помочь чем надо?" Солдаты и офицеры дивизиона любили его. Храбр он был внутренне, а не напоказ. Я его несколько раз видел в опасных ситуациях. Он оставался всегдашним. Ни один мускул не вздрагивал на его лице, ни на десятую тона не повышался голос.

Бегство 239 дивизии шло через наши боевые порядки, но Васильева не было. Мы наслушались всяких панических рассказов о том, как танки давили людей и орудия, но ни я, ни Угрюмов не поверили, что наш дивизион погиб или разбежался. "Васильев выведет!" - было общим убеждением. И он явился. И когда мы ему жали руку, улыбался своей всегдашней смущенной улыбкой. И первое, что он спросил: "Где сейчас командир истребительно-противотанкового полка? Надо успеть его предупредить, чтобы не доносил о потере материальной части. Я все вывез".

Командир злосчастного полка примчался в дивизию по моему звонку. Я его свел с Васильевым, сказав предварительно, что с нашей стороны не будет никаких сообщений об этом факте. Он растрогался до слез. Перед Васильевым упал на колени. Затем, поднятый на ноги, все добивался, чем Васильева отблагодарить. Тот пошутил: "Когда вам придется вывезти мои пушки, вы мне это сделаете тоже бесплатно".

- Ну, тогда выбери у меня что хочешь из трофеев, - не успокаивался полковник.

- Я трофеи не беру. И в дивизионе никому не позволяю брать.

- Ну тогда пойдем хоть выпьем вместе.

- Не пью, - улыбнулся Васильев.

- Ну, тогда дай мне хоть обнять тебя. Дай Бог тебе довоевать благополучно.

Васильев довоевал. И, кажется мне, демобилизовался. Я его, после расформирования дивизии в июне 1945 года, не видел.

Сражением у Чопа завершился первый период моего участия в боях за Карпаты. Странно это звучит по отношению к войне, где льется кровь, где гибнут твои боевые друзья, но время это оставило в моей душе светлые и теплые воспоминания. Взятие охватом с фланга почти без потерь, мощного долговременного узла обороны противника, наполняет душу торжеством. А дальше прямо-таки триумфальный марш. На путях наступления только разрозненные группы неприятеля. Только некоторые из них оказывают сопротивление, но делают это неорганизованно и без упорства. Из гор выходят и сдаются в плен одиночки и группы солдат и офицеров потерпевших поражение частей. И, наконец, капитуляция двух венгерских бригад. За весь этот период мы взяли более десятка тысяч пленных и богатые трофеи. Это все не могло не радовать.

Но еще сильнее действовало на нас отношение населения. Везде, где немцы разрушили мосты и дороги, к нашему подходу уже трудились, восстанавливая разрушенное, местные жители, как правило под руководством священников. В разговоре всегда выделялось, что делали они это по призыву чехословацкого правительства из Лондона. При проходе наших войск через населенные пункты, местные жители встречали их ликованием. Вот одна из картинок. Город Берегово был захвачен обходным маневром 151 полка. Главные силы дивизии находились километрах в 20 от города. Командир полка подполковник Мельников, докладывая о занятии Берегово, в конце добавил: "Вина здесь реки разливанные и на любой вкус. Заказывайте. К вашему прибытию приготовлю". Я сразу понял опасность ситуации и прервал его шутки.

- Ценю вашу шутку насчет заказа, но вам я нешуточно говорю, что командир дивизии приказал: назначить вас комендантом Берегово. Главная ваша задача как коменданта решительно пресечь любые попытки к пьянству, вплоть до применения оружия, и обеспечить полную неприкосновенность винных складов.

Через некоторое время Мельников снова вызвал меня на переговоры. Он доложил: "От местных жителей нет отбою. Осаждают солдат и офицеров с вином и закусками. Хотят выпить вместе с ними. Что мне и к ним оружие применять?!"

- Не задавайте неразумных вопросов. Вы прекрасно понимаете, что делать. Разъясните, что выполняете боевую задачу и что выпивший может попасть под трибунал. Люди легче чувствуют ответственность за других. А людей не обижайте. Принимайте приношения в организованном порядке. Создайте для этого специальный приемный пункт. Да, что я вас учить буду. Вы же сам учитель, директор школы. Вы что в школе тоже звонили к начальству, просили указаний, что делать с учениками?