Лаура - королева призраков - Window Dark

Движение бликов ускорилось, на стенах замелькали радужные линии, словно перед невидимой лампой быстро раскручивался многогранный бриллиант. Что-то прошуршало, подобно песку, захваченному в объятия смерча, и над моим многострадальным столом заклубилось серебристо-черное облако. Я было подумал, что призраки устроили очередную засаду, но желтые с красным отливом пятна, кружившиеся в сумасшедшем танце, как-то не вязались с предсказуемыми уже черными воинами.

Миг, и воздушное серебро разлетелось. Несколько холодных капель стукнуло меня по лицу, и я импульсивно дернулся. А над столом висел черный кристалл. Темнота вокруг него казалась теперь обычными серыми сумерками. Появившееся создание вряд ли сопоставлялось с классическим определением кристалла. Но как назвать многогранник, каждая сторона которого является черной дырой, уводящей в беспросветные бескрайние провалы. По счастью, кристалл был не так уж велик, чуть больше моей головы, иначе я просто грохнулся бы без чувств от того неназываемого, не имеющего имени ощущения, вылетавшего из черных пространств потусторонья. Но и таких габаритов хватило, чтобы намертво приковать мой взор и заставить его следовать по бесконечному маршруту вглубь мрачных отверстий.

Не оставалось ни малейших сомнений, что черный талисман все-таки явился в мой мир.

Кристалл медленно вращался и покачивался. Я смотрел на него, как кролик на удава, не в силах сдвинуться с места. Где-то в глубинах подсознания развернулась непреложная аксиома руководства к действию. Не надо хватать и швырять в мрачное порождение ужасных миров ни стульями, ни хрустальными вазами. Не стоило так же трогать руками это сверхъестественное явление.

Огромная ночная бабочка неожиданно коснулась моей щеки, заставив отшатнуться.

Ее маленькое тело завертелось, сбилось с полета и врезалось в талисман.

Холодное синее пламя охватило несчастное созданьице и повлекло в глубины талисмана. В его тусклом свете я сумел разглядеть призрачные спирали, ввинчивающиеся вглубь талисмана, создавая иллюзию бесконечной воронки со стенками, покрытыми разводами нефтепродуктов. Крохотный огонек стремительно уменьшался, пока не исчез окончательно на пути по ту сторону реальности.

Кристалл колыхнулся и вырос, притягивая меня все ближе.

Но я не шел, даже не сделал ни единого шага, несмотря на властный зов. Вместо этого я вообразил себя телеграфным столбом и перечислял в уме все достоинства нового своего существования (кстати, и работать ему не надо). Так мы с черным талисманом глядели друг на друга и сохраняли благоразумную дистанцию. Голос Тьмы был беззвучен, но удивительно силен. Меня охватило неприятное беспокойство. Уши плотно забились ватой, в нос впихнулась половина городской свалки, горло пересохло, заныли зубы. Вроде бы ничего страшно не происходило (если не считать завораживающих темных провалов талисмана), но что-то грызло душу, прогоняя комфорт и уют. Талисман вращался, а я стоял.

Где-то у соседей ворчливо заурчали трубы. Даже стало чуть-чуть смешно от того, что никто и не подозревал, какие чудеса происходят в квартире № 37, а за ее пределами продолжалась обычная жизнь. Зов мрака то слабел, то вспыхивал с новой силой. Что он представлял их себя? Не знаю. Не могу описать. Боль? Вроде нет. Страх? Ну немножко. Безразличие? Да не скажи. Просто как-то тоскливо стало на душе. Хотелось вприпрыжку подскочить к раздувающемуся с каждой секундой кристаллу и броситься в спасательный омут, заработав тем самым вечный покой.

И все же я остался на месте, наполняемый смутной тревогой. Со стороны поза моя казалась сутулой, кособокой и крайне неуклюжей. Тело изредка сотрясала нервная дрожь. Ноги в такие моменты притоптывали, и я отчего-то вспоминал далекие огни дискотеки, наполненной шумным сборищем, образующим маленькие и большие круги.

Да, танцевали мы только кругами, разбиваясь на пары лишь при звуках медленной музыки. А затем снова — свои люди в своем кругу с непременным «центровым», выделывающим немыслимые фигуры ногами и руками. Я страшно любил находиться в самом центре. Ноги ловко отбивали сто двадцать ударов в минуту, не сбиваясь с заданного ритма. Глаза, блестевшие бликами мигающих цветных прожекторов, со всех сторон следили за каждым моим движением. Темнота, разноцветные вспышки, любимая музыка, играющая на струнах души, и всеобщее внимание (возможно, это мне только казалось, но надо же когда-нибудь, черт возьми, поверить в себя).

Подошвы, как барабанные палочки, стучали в унисон с именитыми ударниками известнейших групп. Тело изгибалось в такт музыке и поворачивалось вокруг своей оси, давая возможность глазам проследить за всеми до единого в своем кругу. Звучала музыка, нежные голоса пели что-то неведомое, но донельзя прекрасное на труднопонятном английском. Тело вращалось, уплывая в блаженство, как черный кристалл, висящий прямо перед лицом. Ну вот, опять этот кристалл.

А затем он исчез. Просто взял и растворился в ночной мгле. Вокруг меня снова оказалась привычная обстановка гостиной, характерная для середины ночи, когда черные силуэты мебели отбрасывают не менее черные тени, а все остальное едва различимо в мутном мраке. И только за окном (если повезет) сверкают колючие бусинки звезд.

Не было больше ни странных желто-красных огней, ни призрачного сияния, ни серебристых клубов потустороннего дыма. Все, как всегда. Все, как обычно. И что? Выиграл я или нет? Где знак, определенно указующий на мою победу? Разве что ноги, наконец, сдвинулись с места и побрели в спальню сами по себе, таща мое безвольное тело в очередную неизвестность…

… В сотнях метров от безмолвного и неподвижного побоища укрывшаяся за мощными опорами телевышки королева внезапно воспряла духом. Грудь ее вздымалась, вбирая в себя свежий воздух, а вместе с ним снова доступную живительную энергию. Верный Ыккщщер сразу же уловил те невидимые, но очень значимые волны, исходящие от королевы. Понять их смысл мог только призрак и никто иной. Уверовав в свершившееся, Ыккщщер для разминки закрутил причудливую спираль меж стальных переплетений, а затем стрелой взмыл в воздух. Королева плавно последовала за ним.

Сердце ее бешено стучало от выплескивающегося наружу восторга. Глаза горели веселыми красными огнями. Она снова могла летать! Летать!!! Не знающим чувств призракам дано понять безудержную радость полета. В полете вся жизнь призрака, вся суть ее, все существование. И королева летела на крыльях ветра, чувствуя его пронзительный напор и леденящую свежесть.

В этот миг вся переплетенная конструкция обрывков мыслей, нечетких умозаключений, робких предположений и догадок выстроилась в четкую концепцию.