Счастливо, Ивушкин! Избранное: Стихи, повести, сказки, пьесы - Ирина Петровна Токмакова

Ну, где же назир? Где моя невеста? Эй, слуги! Тьфу, не дозовёшься никого! Чтоб вы ослепли, чтоб вы засохли, горанак-чёранак. (Опять подходит к окну.) Ну, где они? Где назир? (Начинает петь свою песню.)

Мне невеста ночью снится,

Правда. Так. Так.

Ужас как хочу жениться.

Правда. Так. Так.

Я красив, и прям, и стро…

(Обрывает песню на полуслове.) Что я вижу? Назир! Назир не прячься за угол! Иди сюда!

Входит Назир, низко кланяется, робеет.

Где моя невеста?

Назир. О премудрый царь!

Царь. Я спрашиваю, где невеста?

Назир. Но, светлый царь…

Царь. Где невеста? (Топает ногами.)

Назир. Я отправил за ней охотника.

Царь (в ярости). Кого?

Назир. Манука.

Царь. Как ты посмел?!

Назир. Но, великий царь, он лучше меня…

Царь. Конечно, он лучше тебя!

Назир. Нет. Он лучше меня знает лес.

Царь. Лес?!

Назир. И горы.

Царь. Горы?!

Назир (упавшим голосом). Горы.

Царь. Пошёл вон, пошёл вон и без невесты не возвращайся.

Царь выталкивает Назира, подбегает к окну кричит в окно.

Бегом, бегом, старая бастурма, а ну, скорее, скорее! (Отвернувшись от окна, в публику, явно предвкушая удовольствие.) Сейчас он её приведёт!

Занавес

Картина шестая

Лес, дремучий и таинственный. Светит луна, поблёскивают звёзды. По лесу, перебегая от дерева к дереву, крадётся Назир.

Назир (шёпотом). Ау. (Кашляет; испугавшись, закрывает рот рукой.) Ау! Никого. (Ему что-то показалось.) Ой! (Пятится, натыкается на дерево, пугается, прячется за стволом, выглядывает.) Вернуться? Но царь велит меня казнить! Нет надо идти. Ау! Ау! (Уходит.)

Входит Манук. Он ведёт Гаянэ за руку.

Гаянэ. Я больше не могу, Манук.

Манук. Ещё немного, и мы дойдём до границы Зелёной страны.

Гаянэ. Нет, Манук, у меня нет больше сил.

Манук. Тогда отдохнём здесь. (Расстилает бурку, укладывает Гаянэ.) Поспи. Я постерегу твой сон.

Гаянэ засыпает. Манук сидит рядом, поёт.

Манук.

Если был бы я солнцем

Я светил бы тебе одной.

Если был бы я речкой,

Ноги мыл бы тебе одной.

Если был бы я ветром,

Овевал бы тебя одну.

Если был бы я певчей птицей,

Воспевал бы тебя одну.

Спи, а звезда на небе

Станет ярче блестеть.

Спи, молодая чинара

Станет листвой шелестеть.

Слышен грохот. На сцену врывается вишап. Он пока что не замечает Манука и Гаянэ. Манук вскакивает и стоит поражённый, загораживая собой Гаянэ.

Вишап (нюхает воздух). Она должна быть где-то близко. (Повернулся, увидел Манука.) А-а, это ты украл мою пряху, мою Гаянэ? (Кидается к Гаянэ.)

Манук загораживает девушку. Вишап старается обойти Манука, но тот ловко поворачивается, размахивая своим мечом. Пантомима — бой. Вишап начинает одолевать Манука, поспешно подбираясь к спящей Гаянэ. В это время вбегает Ашот Зелёный воин.

Ашот. Брат, держись! Твой пояс почернел. Я пришёл к тебе на помощь!

Битва. Дерущиеся отходят в глубь сцены. В это время вбегает Назир. Он в испуге летит сломя голову. Сослепу чуть не натыкается на дерущихся. Разглядел. Испугался. Пятится. И вдруг видит Гаянэ.

Узнаёт. Девушка крепко спит.

Назир. Эй, царская невеста, проснись! Крепко спишь, а? Устала, а? Не отвечает! Слушай, вставай! (В сторону.) Я её приведу, значит, я её отвоевал у вишапа. (Со страхом оглядывается на чудовище.) Значит, я молодец. Эй, пошли? Не отвечает. Ну ладно. (Взваливает Гаянэ на плечи и уносит.)

Битва опять на авансцене. Вдвоём Ашот и Манук непобедимы. Вишап сражён. Он едва открывает глаза. Манук и Ашот ставят на него один — правую, другой — левую ногу.

Ашот. Мы одолели тебя, злое чудовище.

Манук. С тобой покончено. Вдвоём с братом мы непобедимы.

Ашот. Манук, стукни его ещё раз огненным мечом, пусть он превратится в собаку, как меня хотел превратить.

Манук. Нет, брат мой. Собака — хороший зверь. Преданный. Превращу я его лучше в драного голодного шакала.

Манук ударяет вишапа огненным мечом, тот превращается в шакала и с воем удирает.

Гаянэ, проснись, дорогая!

Ашот. Гаянэ, сестричка!

Ошеломлены исчезновением девушки. Бродят, зовут, ищут за деревьями.

Ашот. Кто-то её украл.

Манук (в отчаянии). Горе мне, горе! Гаянэ, где ты?

Занавес

Картина седьмая

Снова царские палаты.

Царь (у окна). Уже утро. (Капризным голосом, топая ногой.) Чтоб вы ослепли! Ой, вон назир! Ведёт! Нет, несёт! Почему несёт?

Вваливается Назир, кладёт спящую Гаянэ на тахту.

Назир. О великий царь, вот эта девушка!

Царь (подбегая к тахте). Вай, хороша, джан, хороша!

Назир. Воистину.

Царь (будит Гаянэ). Но она не просыпается!

Входит Старушка гури-пери.

Старушка. Многие лета здравствовать тебе, царь!

Царь. Что? Кто ты такая?

Старушка. Странница, о великий царь.

Назир. Кто пустил её, эй, стража!

Царь. Вон отсюда!

Старушка. Что ж, я уйду. (Отходит к выходу.)

Царь. Назир, разбуди девушку!

Назир. Я будил — она не просыпается.

Царь. Что ж, она и на свадьбе будет спать?

Старушка (делая шаг вперёд). Прекрасная Гаянэ будет спать…

Царь (рявкает). Что?!

Старушка (продолжает). Спать, пока не придёт тот…

Назир. Кто? Убирайся отсюда!

Старушка (спокойно продолжает). Тот, кто нашёл её и отвоевал у вишапа.

Царь. У вишапа?

Назир. Это я отвоевал её у вишапа для своего царя.

Старушка. Нет, не ты, обманщик.

Назир. Я.

Старушка. Тогда попробуй разбуди девушку.

Назир (подбегает к тахте). Вставай, вставай, проснись!

Старушка. Вот видишь, великий царь!

Царь (Назиру). Что? Обманывать своего царя? Ах ты бастурма сушёная, ах ты змея!

Старушка. Воистину змея (Подходит, ударяет Назира ладонью по плечу.)

Назир проваливается. Появившаяся на его месте змея, извиваясь, выползает вон. Тут же входят Ашот и Манук, отругиваясь от невидимой стражи.

Царь. А это ещё кто?

Ашот. Я Ашот, крестьянский сын.

Манук. Я охотник Манук.

Царь. Охотник Манук? Где я слышал это имя?

Ашот (увидел на тахте сестру). Вот она! Гаянэ! Что с тобой?

Манук. Как она сюда попала?

Царь. Назир принёс её сюда.

Манук, Ашот. Так это назир украл её во время боя!

Ашот. Гаянэ! Почему она не встаёт, Манук? Она умерла?!

Старушка (подходит к Мануку). Ты узнаёшь меня, сынок?

Манук. Конечно, нани-джан.