Реквием по империи - Диана Удовиченко

– Все будет хорошо, – бодро произнес я, не желая расстраивать и без того взволнованного старика.

– Надеюсь, ох надеюсь, Рик… Ты только вот что – держи завтра ухо востро. Может, гадальщик из меня аховый, но я нутром чую: что-то нехорошее готовится.

– Да куда уже лучше, – усмехнулся я, – врата бездны закрывать.

– Будь осторожен с бездной, сынок. Предчувствие у меня недоброе. И зеркало будущего показывает сплошную тьму. А что там, в этой тьме, – не разобрать.

Пообещав дядюшке быть предельно внимательным, я отправился наконец в свою комнату. Скинув белую мантию, рухнул на постель. Несмотря на то что благодаря выносливости изначального сил было хоть отбавляй, я собирался поспать. Скорее для того, чтобы забыться, избавиться от горьких мыслей и воспоминаний. Но как оказалось, мне предстояло гораздо более приятное времяпрепровождение.

В дверь тихонько поскреблись. Я открыл: на пороге стояла Дарианна. Девушка вошла в комнату и молча кинулась мне на грудь, дрожа всем телом.

– Ну что ты, что ты? – Я крепко обнял ее, гладил серебристые волосы.

– Мне страшно, Рик! – с отчаянием, идущим из самой души, проговорила она. – Мне так страшно и больно!

Дарианна подняла бледное личико, и я подумал, что уже не помню, когда видел румянец на ее щеках. Глаза девушки, переполненные слезами, напоминали два черных омута. Сердце опять защемило. Она впервые позволила себе слабость, перестала быть всесильной императрицей, воительницей, Дарианной Великой. Доверилась мне, показав страх. Бедная девочка, сколько же на нее свалилось в последнее время!

Близкие любимые люди, как мало их у меня. И как не хочется причинять им горе! И как мучительно осознавать, что причиню, все равно причиню. Хотя бы уходом в Зеленое сердце.

– Не плачь, маленькая. – Я поднял ее на руки, легкую, хрупкую и такую беззащитную. Укачивал как ребенка, стараясь передать свое спокойствие, уверенность, внутреннюю силу. – Вот увидишь, все будет хорошо, – обещал уже в который раз за сегодня.

Но, несмотря на все уговоры, Дарианна горько плакала, уткнувшись лицом мне в грудь.

Прошло немало времени, пока стихли рыдания.

– Я люблю тебя, Рик, – хрипло проговорила девушка. – Помни – я очень тебя люблю!

– Верю. И люблю. – Я поцеловал ее соленые от слез, пахнущие вином губы.

Дарианна ответила страстным поцелуем, и для нас перестали существовать страх и неизвестность. Отодвинулось неясное завтра, канула в небытие кровавая война, сама собой исчезла бездна и все ужасы, с нею связанные. Забылось даже жуткое проклятие Лауриты. Остались только мы – уставшие от страданий, истосковавшиеся друг по другу и обычному человеческому счастью. Эта ночь была долгой, почти бесконечной, наполненной нежностью и страстью. Она была очень короткой, мгновенной, промелькнувшей незаметно. Мы не спали до утра, наслаждаясь каждой секундой уединения, каждым мигом любви. И лишь первый солнечный луч, нескромно заглянувший в окно, заставил нас разжать объятия. Дарианна лежала, прижавшись к моему плечу. Ее губы беззвучно произносили одну и ту же фразу: "Я люблю тебя, Рик".

– Пора… – шепнул я, с сожалением отрываясь от нее.

– Пора, – эхом отозвалась она.

Бросив на меня прощальный взгляд, полный любви и боли, девушка выскользнула из комнаты. Я оделся и отправился на встречу с орками.

Вождь и шаман уже ожидали меня в приемной кабинета императрицы. Сегодня Роб выглядел гораздо лучше – движения его были гибкими, как у молодого, а в глазах появился живой блеск.

– Ты готов, великий шаман? – спросил он.

Я кивнул. Тут секретарь объявил, что прибыла императрица, и пригласил орков в кабинет для подписания договора. Вскоре они вернулись в сопровождении начальника имперских псов. В руках Уран-гхора был скрепленный гербовой печатью свиток.

Мы вышли на улицу, где стоял закрытый экипаж, запряженный шестеркой вороных. На козлах сидел человек в серой форме, на запятках стояли еще двое. Я открыл дверцу, но не успел сесть, как меня окликнули:

– Брат! – Из ратуши выбежал Лютый. – Ты что, без нас собрался воевать?

Вслед за ним подошли Дрианн, все еще прихрамывавший после ранения, Лилла, мастер Триммлер и дядя Ге.

– Откуда вы?

– Ну что ты, Рик, – вздохнул дядюшка, поймав мой вопросительный взгляд, – я не выдаю чужих тайн.

– Подумаешь, бином Астентума! – усмехнулся Дрианн. – Ом сказал мне, что в ратуше гостит орк. А где орки, там бездна. О времени догадались. Поняли, что тянуть не будешь.

– Помнишь храм Луга? – добавил Лютый. – Тот союз мы заключали втроем. Мастеру Триммлеру сказали, уж не обессудь.

– Ну мы и пришли на рассвете, того, этого! – Гном воинственно потряс топором. – Принимай подмогу, лейтенант!

– А я сам по себе, – спокойно произнес дядя Ге.

Мне бы очень хотелось принять их помощь – как там, в джунглях Южного континента. Но я знал, что не имею права рисковать их жизнями. Да и помочь они не могли. Это была только моя война. Что же касается союза с Варрнавушем – я считал нас свободными от обязательств. Связь с Верховным демоном оборвалась со смертью лорда Феррли. И зачем нужен такой сомнительный союзник? Главное мы сделали и без него – победили некромантов. А в сегодняшнем деле он не помощник.

– Так что, поехали? – Ом направился к карете, но начальник имперских псов загородил ему путь.

– Посторонние не допускаются на территорию проведения операции, – негромко, но твердо произнес он. – Приказ ее величества императрицы.

Некоторое время два полковника буравили друг друга сердитыми взглядами, потом Лютый вопросительно посмотрел на меня.

– Прости, – сказал я, – но он прав. Я должен идти один.

– Это что за странные штучки? – возмутился мастер

Триммлер. – С каких это пор у орков в Галатоне больше прав, чем у гномов?

– Они знают о бездне больше, чем мы все, вместе взятые, – пояснил дядя Ге. – Что же, сынок. Раз такое дело…

Опекун крепко обнял меня и отошел в сторону, украдкой вытирая слезящиеся глаза.

– Как скажешь, – проговорил Ом, хлопая меня по плечу. – Удачи тебе!

Я обнялся со всеми, расцеловал грустную Лиллу и вслед за орками уселся в карету.

Начальник влез в экипаж последним и громко приказал трогать. Карета полетела в сторону Виндора.

Вскоре мы въехали в город и помчались по разрушенным улицам. Роб сидел неподвижно, прикрыв глаза и поглаживая неизменный бубен. Уран-гхор тоже не выказывал никакого любопытства. Впрочем, смотреть в Виндоре было не на что. Столицу словно преследовал злой рок: в последние месяцы она уже третий раз подвергалась разрушениям. Как говорится, Лут любит троицу. Последнее воздействие стало губительным для города.