Измена (Книга Слов - 2) - Джулия Джонс

- И вот еще что. Я хочу, чтобы вы с Меллиандрой подружились. В Брене она не знает никого, кроме Бэйлора и меня, - этого все-таки маловато.

- А ваша дочь, Катерина?

У герцога перехватило дыхание: да, что же Катерина? Дочь придет в ярость, узнав, что он намерен жениться. Этим отец отбирает у нее не только первенство при дворе, но и престол тоже - если Меллиандра родит мальчика. Лучше, если она пока ни о чем не будет знать. У него и так довольно хлопот и нет ни времени, ни желания возиться с капризами дочери.

- Я не хочу, чтобы моя дочь знала о моем браке вплоть до публичного объявления.

- Как угодно.

- Ну вот как будто и все. Бэйлор полностью в твоем распоряжении, как и все мои люди. Узнай у него, когда дама сможет без опаски пуститься в путь. - Герцог пошел к двери, но задержался на пороге. - Таул, мне стало спокойнее, когда я поручил тебе Меллиандру.

Рыцарь склонил голову:

- Я готов жизнь за нее отдать.

XXVIII

Джек позавтракал свининой и подмокшими сухарями, перебирая в уме свои ошибки. Войдя в лес, он через час выбросил добрую половину того, что надавали ему Вадвеллы. Первую ошибку он совершил, оставив в лесу громоздкий промасленный плащ. Небо было безоблачным, и он рассудил, что, раз на дворе весна, таким оно и останется. Не тут-то было - среди ночи пошел проливной дождь, и его разбудили капли, тяжелые, как булыжники. Шлепая во тьме по мигом размокшей земле, он промок до костей, пока нашел укрытие.

Ошибка вторая заключалась в том, что он переложил оставшуюся провизию из тяжелого кожаного мешка в легкий тряпичный, и его припасы промокли так же, как и он сам. Так что пришлось ему жевать мокрые сухари - и вопреки общепринятому мнению от влаги они лучше не стали.

Ошибку третью он совершил, оставив лишнее на открытом месте, где любой мог увидеть. Вчера это не казалось важным: Джек спешил избавиться от тяжести, давившей на него мертвым грузом. Сегодня он сообразил, что по куче выброшенного добра всякий поймет, кто он, куда идет и, всего хуже, кто ему помог. У Вадвеллов все большое и всего помногу - если уж он заметил это, и дня у них не пробыв, в округе наверняка об этом тоже знают. Стоит взглянуть на банку с мазью, на толстенные свитки бинтов и на громадный круг сыра - и участь Вадвеллов решена.

Как мог он быть так глуп? Джек швырнул сухарь на землю, и тот бесшумно плюхнулся на мокрые листья. Надо научиться сначала думать, а потом уж действовать. Встав, он подкинул ногой листья - зеленые и клейкие, сбитые с дерева ливнем.

Как ни странно, жар у него почти прошел и голова стала . яснее, чем в течение многих недель. Природа действовала на него как бальзам. Капли, повисшие на ветках, сверкали алмазами. Зелень радовала глаз и ласкала ноги. Повсюду капала и журчала вода, соперничая с голосами зверюшек и птиц. А милее всего были запахи - старые и новые, свежих листьев и древней земли, свивающиеся в туманном воздухе. Они наполняли легкие, впитывались в кровь и разглаживали изнутри кожу.

Мышцы, вчера будто одеревеневшие и причинявшие боль, стали мягче. Собачьи укусы подсохли, и раны не жгли огнем. Даже дыра в груди болела меньше, и страшный зуд срастающейся плоти не так уж докучал.

Трудно сказать, чья была в этом заслуга - природы или тетушки Вадвелл. К концу дня Джек заключил, шагая по лесу, что равно обязан и той, и другой.

Пора было пускаться в путь. Мешок, перекинутый Джеком через левое плечо, так промок, что с него капало. Внутри лежали свинина, сухари, орехи, смена одежды, пара ножей и одеяло - все мокрое насквозь и весившее в два раза больше, чем прежде. Джек угрюмо усмехнулся: да, не создан он для приключений. Любой уважающий себя герой знал бы, что приближается дождь, и загодя построил бы шалаш, а лишние припасы сложил в яму и присыпал землей. А у него башмаки хлюпают на каждом шагу, волосы прилипли к черепу, а на плечи давит мешок, где воды больше, чем поклажи.

Он взглянул сквозь ветви на небо - сплошь серое, и не разберешь, откуда идет свет. "Держи на восток, а потом на северо-восток, - говорила тетушка Вадвелл. - Иди вверх по ручью". Ручей он нашел в зарослях орешника и боярышника - но тот из журчащей струйки преобразился в ревущий поток, и идти вдоль него можно было только вниз.

Джек не готов был еще покинуть Халькус и ближний городок. У него имелись счеты с людьми, живущими в некоем доме, который, по его прикидке, стоял в нескольких лигах к западу.

Несколько часов спустя Джек пришел к форту. Где-то здесь должен был выходить на поверхность подземный ход, пока его не завалили землей и камнями. Здесь Тарисса, по ее словам, собиралась его ждать. Здесь он пал жертвой измены.

Джек, наученный опытом, не стал углубляться в эти мысли. Слишком это опасно, особенно здесь, где торчат в отдалении почернелые стены форта. Не время и не место устраивать вторую катастрофу. И Джек загнал свою обиду вглубь, подальше от света - ведь даже воспоминание об изгибе Тариссиной щеки или о блеске ее каштановых волос могло зажечь роковую искру.

Здесь постоянно проходил дозор. Ровас говорил об этом, и собственные наблюдения Джека это подтвердили. В грязи отпечатались следы ног, и по обеим сторонам тропы виднелись плевки жевательного табака - значит солдаты прошли здесь не так давно. После пожара минуло меньше двух суток, и они должны быть настороже. Джек нырнул в кусты. Колючие ветки рвали штаны и цеплялись за мешок. Грудь опять разболелась: долгий переход и тяжелая ноша взяли свое. Глоточек водки мог бы помочь. Если Джек помнил правильно, в мешке имелась оловянная фляжка, которую тетушка Вадвелл наверняка наполнила живительной бледно-золотистой влагой.

Спрятавшись как можно лучше, он стал рыться в своих пожитках.

Как только он плюхнулся задом в грязь, послышались шаги. Ветки трещали под чьими-то ногами. Из-за мелкого дождя видимость была плохая. Приглушенные голоса едва доносились сквозь туман.

Джек сделал глубокий вдох и пригнулся еще ниже. "Ошибка четвертая", сказал он себе, осторожно роясь в мешке: надо было заткнуть один нож за пояс. Теперь пришлось нашаривать нож в мешке. Наконец под свининой и фляжкой, в кашице размокших сухарей, рука наткнулась на деревянную рукоятку. Джек вытягивал нож потихоньку, чтобы не потревожить прочие припасы.

Голоса стали слышнее - разговор был самый обычный: жаловались на дождь и на офицера. Джек не осмеливался выглянуть наружу. Он почистил нож об ветку, сняв с лезвия налипшие сухари. Рукоять можно было оставить как есть.

Когда голоса утихли, он сразу понял, что его следы обнаружены. Солдаты действовали тихо, не поднимая тревоги, - иначе он мог бы убежать. Предвидя, что они вот-вот доберутся до него, Джек присел на корточки и приготовился к прыжку.