Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

отплясывала на ступеньках. По аудитории пробежал шепоток, все взгляды переместились к тушке… и сначала воцарилась тишина, а потом все залились смехом. Особенно заливались орчата, гоблинята и троллята, а Бумбида вовсе гоготала, как оглашенная.

И в этом грохоте никто не услышал, как перестал скрипеть мел. Мэтр Эйхгорн медленно повернулся, воззрился своим мертвым, равнодушным взглядом и бесстрастно спросил:

– Кто заставляет курицу танцевать тверк?

– Не я, – честно ответила Вероника.

Она сказала правду, потому что она не заставляла курицу танцевать… последнего слова она вообще не поняла. Наверное, какой-то танец с родины мэтра Эйхгорна.

Тем временем ожившая тушка закончила плясать, сорвалась с места и пробежала у классного наставника между ног. Шея тряслась так, словно курица пыталась квохтать.

Эйхгорн поднялся по ступеням. Вероника смотрела в раскрытый учебник и делала вид, что читает. Вокруг все еще посмеивались, а Бумбида чуточку булькала.

– Мэтресс Дегатти, я знаю, что это вы, – сухо произнес классный наставник. – Я не идиот. Вы единственная в аудитории, кто способен это сделать.

– Может, еще кто-нибудь способен? – робко предположила Вероника.

Эйхгорн припечатал ее холодным взглядом и обрушил на голову жестокие слова:

– Мэтресс Дегатти, это баловство.

Вероника съежилась. Нет, только не баловство. Теперь ее точно накажут. Еще одна черная карточка в ежедневник, а у нее только за ПОСС все еще семь штук.

Но Эйхгорн не дал черную карточку, а просто поставил Веронику в угол. Сказал, что раз она ведет себя, как маленький ребенок, то и наказание будет соответствующее.

Тем временем курица продолжала танцевать. Она металась от стены к стене, замирала, подпрыгивала, трясла жирными ляжками, и всех, разумеется, отвлекала. Эйхгорн в конце концов не выдержал и выгнал ее в коридор. Вероника заволновалась, что с ее творением будет дальше, но узнать уже не могла – впереди еще половина урока.

Стоять в углу ей быстро надоело. Она не умела подолгу стоять на одном месте. Ей нравилось сидеть или лежать, а если нельзя – то ходить или хотя бы бегать. А просто стоять скучно. Книжку не почитаешь, заняться нечем, ничего нового вокруг не происходит. Ноги и мозги быстро начинают изнывать.

Сейчас, правда, Вероника слушала Эйхгорна, который давал новый материал. Но она не могла его записывать – а в учебнике этого нет, мэтр опять рассказывает про какую-то другую арифметику! Придется потом брать конспекты у Даниши (у нее почерк самый разборчивый), а она будет вредничать и немного издеваться.

Нет, она, конечно, поделится конспектом и поможет его переписать. Но она считает, что за это надо платить.

Даниша немножко похожа на Астрид. Она тоже старшая сестра, у нее целых три младших брата и сестренка, и к своим двенадцати годам она научилась всем необходимым навыкам.

Например, тому, что ничто не дается даром. Если ты что-то хочешь, то должен это выстрадать. Немного унизиться, повеселить старшую сестру.

Может, есть какая-то школа старших сестер, где их всех этому учат? Она, наверное, расположена в Империи Зла.

Несмотря на то, что ее поставили в угол, Вероника осталась собой довольна. Эксперимент прошел на восемь из десяти. Оживить курицу получилось с первой попытки, никто не пострадал и все смеялись… почти все, Гердиола и Отвалиорд даже не улыбнулись, и за это Вероника снизила себе баллы.

Стоит продолжать в том же духе.

Она задумалась, что еще забавного сделать. Такого, знаете, чтобы прямо… уморительного. Может, призвать Ксаурра и спросить?

Нет, лучше не стоит. У котов другое чувство юмора, не очень универсальное. Он все с полок поскидывает. Или даст пузо почесать, а потом вцепится. Так даже Снежок иногда делает, а он самый добрый кот на свете, он все время это говорит.

Ага, ну вот мелок в руке классного наставника. Может, его оживить? Вообще-то, для этого нужно дотронуться, но Вероника сегодня этот мелок уже трогала, когда ее вызывали к доске, так что считается. Девочка пристально посмотрела на белый кирпичик и шепнула себе под нос:

– Объекталь…

Рука Эйхгорна вздрогнула. Мел в пальцах задергался, вырвался, приземлился на полочку перед грифельной доской и вскочил, отрастив пару крохотных ножек. На его верхней половине возникли глазки, нос, рот, и мел-объекталь пискнул:

– Мне кажется, вы слишком рано даете им этот материал, коллега!

Смехом снова залились все, кроме Гердиолы и Отвалиорда. А Эйхгорн задумчиво повернулся к Веронике, и та запоздало поняла, что ей сейчас достанется.

– Вероника Дегатти, вы опять за свое, – произнес классный наставник, пока оживший мелок что-то писал на доске. – Что с вами сегодня такое? Прежде вы не проявляли склонности к баловству. У вас хорошие способности к математике, но сегодня вы меня положительно огорчаете.

Вероника огорчилась, что огорчила классного наставника. Правда, она огорчила его положительно, так что это может означать, что она его не огорчила, а как раз порадовала… не совсем понятно, что он имел в виду.

Оказалось, что «положительно» в данном контексте – это все-таки плохо, потому что дальше Эйхгорн велел:

– Ступайте в деканат и не мешайте нам заниматься.

– Зачем в деканат? – заволновалась Вероника.

Ей не захотелось в деканат. Это… это не тот результат, которого она добивалась. В деканат вызывают таких, как Астрид, а ее лучше не надо.

Эйхгорн пристально на нее посмотрел. Повернулся к доске, о которую продолжал стучать объекталь-мелок. Изучил то, что он пишет.

Это были каракули. И мелок пытался рисовать… детские рисунки.

Ну да, объекталя создал ребенок. И тем не менее, Эйхгорн заметил в его каракулях какую-то систему. Несколько секунд он еще их разглядывал, а потом взял другой мел и тоже принялся писать.

Мел застучал быстрее. Каракули стали похожи на сложный, хотя и неряшливый орнамент. Эйхгорн нахмурился и сказал:

– Ах так?.. А если так?

Группа увлеченно следила за дуэлью. Никто не понимал, что происходит на доске, но это было что-то интересное. Но прошло пять минут, потом десять, а мелок и классный наставник продолжали перебрасываться значками и цифрами.

– Мэтр Эйхгорн, у нас же урок, – подала голос староста Гердиола. – Вы помните?

– Сидите тихо и повторяйте пройденный материал, – велел классный наставник, не оборачиваясь. – Я должен решить эту закономерность. Дегатти, ты можешь сесть.

Вероника послушно вернулась на место, где ее встретило гыгыканье троллей, нотации старосты Гердиолы и ледяной взгляд Отвалиорда. Он розыгрыши вообще терпеть не может, почитает их за личное оскорбление, даже если разыгрывают не его.

Вероника задумалась, не призвать ли для него единорога. Он не такой забавный, как танцующая куриная тушка, зато нравится эльфам и феям.

Но если это сделать, гордыня Отвалиорда вырастет еще