Пять семей. Взлет, падение и возрождение самых могущественных мафиозных империй Америки - Селвин Рааб

он был капо, руководил семейным рэкетом и пытался подкупить тюремных служащих, чтобы добиться преференций для своего отца.

Суровый Кармине Персико отказался просить о снисхождении для себя, но умолял судью, выносившего приговор, Джона Ф. Кинана, пощадить его 33-летнего сына. Он утверждал, что малыш Алли Бой невиновен, а свидетели-изменники против него — лжецы. «Я не очень-то беспокоюсь о себе», — сказал Кармин, когда несколько родственников отца и сына плакали в зале суда.

Судья Кинан назначил сыну наказание в виде двенадцати лет лишения свободы. Рекомендуя более строгий приговор, Аарон А. Марку, прокурор, который провел три года расследования в отношении семьи Коломбо, представил маленького Алли Боя такими пророческими словами: «Он — доверенный лейтенант своего отца. Он — будущее семьи Коломбо».

Если не считать маловероятной возможности его побега из федеральной тюрьмы, даже дерзкий Кармине Персико понимал, что совокупный 139-летний срок для «семьи» и обвинительные приговоры Комиссии РИКО равносильны смертному приговору. Возможно, он был обречен, но он был полон решимости передать свой скипетр сыну и наследнику. Маленький Алли Бой мог рассчитывать на условно-досрочное освобождение через восемь лет в возрасте около сорока лет, все еще в расцвете сил, готовый короноваться и долгие годы пожинать незаконные богатства, производимые боргатой Коломбо. До освобождения сына Персико намеревался сохранить за собой титул босса и передавать принятие важных политических решений суррогатам, как он делал это во время предыдущих заключений. Сохраняя свое положение, Персико мог гарантировать, что значительная часть добычи Коломбо по-прежнему будет поступать в казну его родственников, как если бы он сам оказался на свободе. Будучи всегда послушным мужем и отцом, он хотел заботиться о своей жене и их троих детях дома. И было жизненно важно, чтобы наличные деньги и другие активы ждали наследства для маленького Алли Боя, когда истечет срок его заключения.

Вскоре после суда над мужем и сыном Джойс Смолдоно Персико открыто заявила о своей привязанности к Кармине Персико, утверждая, что он был несправедливо осужден амбициозными обвинителями на основании ничтожных улик. «Я знаю, какой он человек, — сказала она о своем муже в письме в январе 1987 года в газету News-day. — Любовь, которую мы с Кармином питаем к нашей семье и дому, помогла нам пережить годы чрезмерного наказания, которому нас подвергло правительство. Мы пережили это испытание, Кармин вернулся домой, и как только мы подумали, что можно вернуться к нормальной жизни, появились РИКО и Джулиани».

У Персико тоже был на уме прокурор США Рудольф Джулиани. Стремясь отомстить за свое пожизненное заключение и осуждение сына, он заключил контракты на убийство Джулиани, двух прокуроров на процессе семьи Коломбо, Аарона Марку и Брюса А. Бэрда, главы отдела ФБР по делам Коломбо Дэймона Тейлора и агента Дениса Мадуро, который раскопал улики против него и его сына. Планы многочисленных убийств были раскрыты Майклом Ллойдом, грабителем банков и вором, которого Персико основательно недооценил и взял в свое доверие, когда они были сокамерниками в федеральных тюрьмах в Мэрионе, штат Иллинойс, и в Ломпоке, штат Калифорния.

Ллойд рассказал о деталях заговоров на слушаниях по его условно-досрочному освобождению в 1998 году, когда он раскрыл, что в конце 1980-х — начале 1990-х годов был правительственным информатором в тюрьме. Крестный отец и стукач познакомились в 1987 году в федеральной тюрьме в Мэрионе, одном из самых суровых исправительных учреждений строгого режима. Находясь в заключении вместе с Ллойдом в течение следующих восьми лет в Мэрионе и Ломпоке, Персико приглянулся ему и все больше доверял ему. Держа ухо востро, Ллойд собирал информацию о тайных маневрах Персико с мафиози на воле, в основном работая тюремным секретарем Персико.

На протяжении многих лет Персико пересказывал Ллойду эпизоды своей жизни в мафии, утверждая, что на его счету около двадцати пяти убийств, причем половину из них он совершил сам. Кармин признался, что использовал адвокатов и родственников для передачи сообщений в Нью-Йорк и что санкционировал убийства мафии по той же системе передачи. Еще один метод, которым пользовался Персико, — отправка писем, напечатанных Ллойдом, адвокатам, которые передавались мафиози Коломбо. Тюремной администрации было запрещено вскрывать и читать письма заключенных адвокатам. По словам Ллойда, Персико также давал взятки тюремным охранникам за услуги и имел право заниматься сексом с женщиной-адвокатом, которая посещала его в тюрьме Ломпок.

Ллойд отправил собственные письма Джулиани, предупреждая его о намерениях Персико, после того как узнал, что Персико заключил контракты на убийство прокуроров. Затем Ллойд был завербован в качестве правительственного информатора под кодовым именем «Заклинатель змей». Его информация помогла сорвать планы Персико по убийству правительственных чиновников, но Персико, по-видимому, никогда не подозревал его.

Двойная подстава Кармине Персико была опасным занятием, и Ллойд понимал, на какой риск идет. Но заискивание перед федеральными прокурорами могло обеспечить ему досрочное освобождение. Все полезные вещи, которые Ллойд подбирал, он отправлял в ФБР через адрес адвоката, который на самом деле был почтовым ящиком. Федеральные правоохранительные органы Южного округа Нью-Йорка решили не выдвигать против Персико новое обвинение в заговоре с целью убийства, поскольку он уже был заключен за решетку до конца своих дней. Более важной причиной отказа от его убийственных планов мести было то, что дополнительные обвинения разоблачили бы Ллойда как шпиона и лишили бы его источника информации о переменах в судьбе семьи Коломбо. Несмотря на то что Персико отбывал 139-летний срок, он манипулировал событиями в своей боргате на Восточном побережье из тюремной камеры в Калифорнии. Капризный, как всегда, он ополчился на бывшего помощника, и это решение привело к роковым последствиям для его мафиозной семьи. А через Майкла Ллойда, заклинателя змей, Кармине Персико, Змей, невольно давал понять, что междоусобная война мафии развязана им самим.

30. Война Кармине

Виктор Орена ехал в одиночестве в мягком свете летнего вечера и уже подъезжал к своему дому, когда его инстинкты забили тревогу. Четверо мужчин сидели в припаркованном автомобиле прямо напротив его элегантного двухэтажного дома на Букингем-роуд в Сидархерсте, Лонг-Айленд. Резко затормозив, Орена быстро развернулся и с ревом выехал на тихую пригородную улицу. Он узнал мужчин в припаркованной машине и сразу же понял, почему они засели у его дома. На его жизнь был заключен контракт, и эти четверо мужчин были группой захвата, а он был у них на прицеле.

Виктор Джон Орена не был обычным бизнесменом, возвращавшимся после рабочего дня в офис. Он был опытным, богатым мафиози, стремящимся возвыситься до звания могущественного крестного отца. Уезжая из