"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Переяславцев Алексей

— Не предполагаете ли вы, Герман, сменить политику рейха в части еврейского вопроса?

Все присутствующие знали, что именно этому красавчику с истинно арийской внешностью и холоднейшими глазами сам Гитлер дал какие-то поручения по этой части. Правда, не все знали, какие именно. В частности, это знал Гиммлер, но не Геринг. Тем не менее рейхсмаршал ответил с расчетливой рискованностью:

— Я предлагаю, Рейнхард, продолжить ту политику, которую уже начал сам фюрер. Рейх ради своего выживания должен избавиться от нахлебников и потенциальных шпионов еврейского происхождения. Но можно и нужно получить пользу от умных, образованных, преданных Рейху лиц пусть даже еврейской расы, но с немецким духом. И таких много. Фюрер ввел понятие "ценного еврея" и был полностью прав. В частности, у себя в авиации только я сам решаю, кто еврей, а кто нет.

Доктор Геббельс не стал высказываться. Многие из высших чинов в руководстве Германии полагали министра пропаганды лишь передаточным звеном, единственной задачей которого было доведение мнений фюрера и партии до народа. Мало кто знал, что Гитлер ценил этого соратника также за высокоразвитое чутье, которым тот предугадывал все извивы и повороты политики, успевая начать нужный маневр еще до того, как нарисовывалась необходимость такового.

Вот и сейчас могущественный министр нутром почуял: фюрер уже никогда не сможет встать. Готовить безопасные позиции для эпохи "после фюрера" нужно заранее. И мысли господина Геббельса повернулись именно в этом направлении. Разумеется, в средствах пропаганды Рейха никакого сдвига бы не появилось до официальной отмашки. Но после… умный Йозеф заранее разработает тезисы и подготовит все необходимые материалы. И в нужный момент пустит их в ход, не тратя времени.

Молчал и министр экономики. У него были свои источники информации. Он превосходно знал, насколько германская промышленность зависит от внешних источников. В первую очередь вспомнились проблемы с сырьем. Конечно, таковое покупалось в большом количестве, и не только ради бесперебойного производства, но и в запас.

Куда легче было перечислить то, чем Германия располагала, чем то, в чем она нуждалась. Во вторую категорию входило очень многое.

Первое, о чем подумал Функ: смазочные масла. Бензин можно получить даже из дрянного бурого угля, а вот эти самые масла — лишь из румынской или грозненской нефти. Либо опять же от американцев. Потом: все цветные металлы, алюминий в первую очередь. Подумать только: 99 % используемого германской промышленностью алюминия — импорт! Даже железная руда — и та импортируется. Прошли те времена, когда немцы использовали лишь собственное железо.

Вальтер Функ мысленно усмехнулся. Ему вспомнилась история с бериллиевой бронзой. Вообще-то этот сплав, имея превосходные упругие и антикоррозионные свойства, использовался для часовых пружин. Но также он шел на пружины в авиационных пулеметах. Предвидя перебои в поставках, люди Функа через Швейцарию закупили столько бронзы, что часовой промышленности Германии этого хватило бы лет на пятьсот.

Но в данный момент мысли были не только о нефти, металлах и легирующих добавках к стали. Министр экономики в силу должностных обязанностей знал, что весьма значительная часть промышленности Рейха находится в собственности иностранцев. Особенно же в этом отношении отличались американцы. Чего там идти далеко: кто владелец фирмы "Опель"? Американская "Дженерал Моторс"! А ведь в случае большой войны опелевские грузовики должны обеспечивать вермахту все снабжение ближнего тыла. В чьей собственности крупнейший нефтеперерабатывающий завод Рейха — кстати, самый мощный в мире? "Стандард ойл"! И портить отношения с США — ох, как чревато. Даже не говоря о запчастях, расходных материалах — что будет, если американские банки перекроют кредитные линии немецким фирмам? Такое означало бы если не скорый крах, то уж точно кризис не легче того, что поразил Америку в тридцатые.

А текстильная промышленность? Что ни говори, а людям надо одеваться. Но своего натурального волокна или просто нет (не растет в Германии хлопок!), или мало. И людей не хватает! Все забирают военные.

Тут было о чем подумать.

После короткого обсуждения исполнять обязанности рейхсканцлера назначили Рудольфа Гесса, первого зама фюрера. А тот немедленно начал распоряжаться и, сказать правду, толково.

Ввиду непосредственной угрозы военных действий на Западном фронте фон Браухичу назначили продолжение той задачи, что уже, собственно, была поставлена генштабу: отражение нападения и переход в наступление. Одновременно вышло распоряжение насчет Дании. Захват этой страны тоже давно планировался.

Министру промышленности в самое ближайшее время предстояла поездка в Москву. Причем по дипломатическим и прочим каналам началось интенсивное жужжание: мол, руководство Третьего Рейха как раз сейчас настроено на мирное и, главное, взаимополезное сосуществование. Причем Германия, дескать, готова принимать товары не только сырьевые, но и промышленные. Намеки на передовые виды вооружений так и сыпались.

Министр Геббельс получил задание малость придержать коней национализма. Точнее, приказано было не принижать всей мощью имперской пропаганды другие расы, но восхваление арийцев продолжать.

По еврейскому вопросу разгорелся вежливый, но от этого не менее яростный спор между представителями спецслужб и остальными группами. Согласились на компромиссное предложение Геринга: вытеснение евреев из Германии в Палестину продолжать, но повысить тщательность работы с человеческим материалом, стараться беречь "ценных евреев" и, главное, распространять слухи о том, что такие получат или уже получили хорошую работу и перспективы роста.

О всех этих перипетиях в Берлине инженер Рославлев ничего не знал. Но догадывался. И был прав.

Вынутая из рукава козырная десятка все же сыграла. Гитлер оказался выключенным (хотя бы временно) из политической жизни. Инсульт произошел в день сильнейшей магнитной бури, о которой Страннику было известно заранее.

На всякий случай Берия получил через Серова просьбу товарища коринженера: отслеживать положение дел в руководстве Третьего Рейха, причем не только через агентов, но и по вполне открытым источникам: например, по публикациям в официальной газете НСДАП "Фёлькишер беобахтер". Одновременно в распоряжение внешней разведки поступили радиостанции хитрого свойства: они сжимали пакет данных до миллисекундного импульса и выстреливали им в эфир. Даже сам факт такой передачи практически невозможно было засечь; но даже в случае перехвата умно выбранная длина волн и частотная модуляция делали расшифровку крайне маловероятной, не говоря уж о дополнительном препятствии в виде собственно шифра. А уж запеленговать такой передатчик было делом и вовсе безнадежным.

Но Странник ошибся в расчетах. Через всего лишь пять дней Сталин вызвал его к себе.

В кабинете находился, естественно, его хозяин и нарком внутренних дел. Первым заговорил Сталин:

— По сообщениям от наших агентов, Гитлер получил письмо, прочитал его, после чего у него случился инсульт. Сейчас он полностью недееспособен.

Пыхнула папироса. Сталин затягивался без спешки.

— Когда вы затевали дело с письмами, такой исход предусматривался?

Ответ был точен:

— Я не рассчитывал на такое. Да это и невозможно. Но не исключал.

Сталин продолжал расспрос все тем же монотонным голосом:

— И все же вы полагали инсульт возможным?

— Да, полагал.

— Какие у вас были основания?

— Их несколько. Первое: Гитлер злоупотреблял первитином…

Увидев, что собеседники явно не поняли слова, Рославлев уточнил:

— …это такое лекарство, в Германии оно легко доступно без рецепта врача, относится к амфетаминам. Его аналог в СССР известен: фенамин. На самом же деле эта штука весьма вредна для здоровья. Второе: у Гитлера случилось несколько микроинсультов. Падение бомбы на стадионе — спасение от нее — письмо с информацией, которая идет вразрез всему мировоззрению Гитлера — сильное нервное потрясение — возможный инсульт. Вот логическая цепочка. И, отклоняясь в сторону: я бы горячо не рекомендовал принимать подобные лекарства вам, товарищ Сталин. Опасно.