Остров сокровищ. Черная стрела - Роберт Стивенсон

 Шотландцы часто вышивают на своих флагах цветы вереска и чертополоха. Вереск - это скромный убор прибрежных пустошей и горных склонов Шотландии; чертополох - это воплощение жизненной силы. Недаром растоптанный, но живой репей-татарник напомнил Льву Толстому о непобежденном и в поражении Хаджи-Мурате, уроженце другой горной страны - Дагестана.

 Шотландцы тоже веками боролись за свою независимость, боролись с англичанами. Когда они терпели поражение, - а это случалось часто, - они уходили за море. В средние века шотландцев много было в гвардии французского короля Людовика XI, о чем рассказывает Вальтер Скотт в романе «Квентин Дорвард». Позднее их можно было встретить и в России, на службе у Петра I, а потом и в Северной Америке и в колониях.

 Постепенно англичане прибрали Шотландию к рукам. Крупные землевладельцы южной Шотландии договаривались с крупными фабрикантами Англии, а горные шотландцы победнее - те и дома, и особенно в колониях, становились наемниками английских богачей - инженерами, чиновниками, военными. Многие из них теряли связь со своей страной, забывали свой, шотландский язык, но большинство сохраняли любовь ко всему родному.

 Не умирало и искусство Шотландии: чудесные песни ее, известные у нас в переложениях Бетховена, древние сказания о героях, старинные пограничные баллады, а позднее стихи и песни Бернса, романы Вальтера Скотта.

 В богатой Англии, где властвовали деньги, торгашеский обман, лицемерие закона, условностей и приличий, - там развилась обширная обличительная литература, социально-бытовой роман с широкой картиной современной жизни. Английские романисты прослеживали сложные социальные связи, рисовали сложные и противоречивые характеры, но все это умерялось духом компромисса и типично английским юмором.

 В Шотландии литература была одним из средств сохранения национального своеобразия. Писатели обращались к истории, к славному прошлому шотландского народа. Писатели стремились выявить и сохранить то, что им дорого было в характере шотландца, часто доводя эти черты до крайности: несгибаемое упорство - до упрямства, прямоту - до резкости, честность - до щепетильности, чувство собственного достоинства - до заносчивости, дружелюбие - до наивной доверчивости, наконец, пережитки феодальной верности своему племени, клану - до слепого послушания. А рассудочная религия протестантизма, пренебрегавшая церемониями и чинопочитанием, заставляла шотландца больше заботиться о борьбе добра и зла в земном человеке.

 Все эти черты унаследовал от своего народа и Роберт Льюис Стивенсон. Не досталось ему в удел только физической выносливости его сородичей.

 «Детство мое, по правде сказать, было безрадостное, - вспоминает Стивенсон. - Жар, бред, бессонница, тягостные дни, нескончаемые ночи». Мальчик болел; казалось, что он не выживет. Маленького Стивенсона тянуло к простым вещам деятельной жизни. Вот как он описывает сокровища своих детских лет:

Те орехи, что в красной коробке лежат,Где я прячу моих оловянных солдат,Были собраны летом; их няня и яОтыскали близ моря, в лесу, у ручья.А вот этот свисток (как он звонко свистит!)Нами вырезан в поле у старых ракит;Я и няня моим перочинным ножомИз тростника его мастерили вдвоем.Этот камень большой с разноцветной каймойЯ едва дотащил, весь иззябнув, домой;Было так далеко, что шагов и не счесть...Что отец ни тверди, а в нем золото есть!Но что лучше всего, что как царь меж вещейИ что вряд ли найдется у многих детей -Стамеска! - у ней рукоять, лезвие...Настоящий столяр подарил мне ее!(Перев. В. Брюсова)

   Но болезнь приковывала его к «Стране кровати».

Когда я много дней хворал,На двух подушках я лежал,И, чтоб весь день мне не скучать,Игрушки дали мне в кровать.Своих солдатиков поройЯ расставлял за строем строй,Часами вел их на простор -По одеялу, между гор.Порой пускал я корабли;По простыне их флоты шли;Брал деревяшки иногдаИ всюду строил города.А сам я был как великан,Лежащий над раздольем стран -Над морем и громадой скалИз простыни и одеял!(Перев. В. Брюсова)

 Любимым занятием Стивенсона в детстве был кукольный театр, который открывал ему чудесный, заманчивый и недоступный мир и формировал фантазию будущего писателя.

 Роберт Льюис родился в 1850 году. Он был сыном и внуком шотландских инженеров, знаменитых строителей маяков. Он и сам рассчитывал стать борцом с морской стихией, спасителем кораблей, с трудом пробирающихся сквозь туманы и бури среди гибельных отмелей и скал. Он готовился к этому; написал работу о новом источнике перемежающегося света для маяков-мигалок; изучал влияние лесов на береговые туманы. Но слабые легкие, а потом и открывшаяся у него чахотка заставили его не бороться с шотландскими туманами, а по предписанию врачей бежать от них в теплый климат Южной Франции.

 Когда ему становилось лучше, он брел пешком за вьючным осликом по дорогам Франции, плавал в лодке по рекам и каналам Бельгии и Голландии. Первой из напечатанных книг Стивенсона и стал рассказ об этих его путешествиях. Семейные обстоятельства заставили его совершить еще одну, трудную по тем временам, поездку в Северную Америку, где он пересек всю страну и добрался до Калифорнии. Но после этого болезнь резко обострилась, врачи отослали его на высокогорный швейцарский курорт Давос, и остаток своей недолгой жизни (он умер в возрасте 44 лет) Стивенсон провел в борьбе со страшной болезнью, мужественно преодолевая вызванную ею слабость и беспомощность.

 Он мечтал быть путешественником, солдатом, строителем жизни, а сам был годами прикован к постели. Вместо участия в настоящей войне Стивенсон вынужден руководить войнами игрушечных солдатиков, которыми он развлекает своего маленького пасынка Ллойда Осборна. На темном и низком чердаке своего домика в Давосе он при свете свечи играет с пасынком в солдатики и неделями с увлечением проводит какую-нибудь сложную операцию по всем правилам настоящей войны. Пол расчерчен мелом наподобие карты, устроены горы, реки, дороги и шоссе, болота и заболоченные, нездоровые зоны, проходя через которые войска теряют известный процент заболевших солдат. Учтены относительная скорость передвижения пехоты и конницы, влияние погоды, обеспеченность снабжением; издаются приказы, бюллетени, газеты, причем один «редактор» за разглашение военной тайны был даже повешен «генералом Осборном», и взамен его газеты стал выходить другой, менее болтливый орган. Словом, эта комнатная война велась ими всерьез.