Пророчество: Пророчество. Враг моего врага. Понять пророка. Аз воздам. - Василий Горъ

Стреноженные кони мирно паслись на поляне, слабый ветерок овевал мое лицо, а лес дышал таким безмятежным спокойствием, что я легла на спину, закинула руки за голову, и бездумно закрыла глаза. Тихое журчание речки вдруг перекрыл плеск от падения чего-то здоровенного, и тут же раздался крик:

– Винни! Айда купаться! – Эрик, вынырнувший метрах в десяти от берега, улыбался по самые уши и размахивал рукой.

Я представила себе его лицо, если я разденусь и, покачивая бедрами, пройдусь по берегу, и мне вдруг стало не по себе. Вот же угораздило меня родиться девчонкой! И так мне уже порядком надоело всячески маскировать свой пол, затягивать грудь корсетом и отбегать по нужде за тридевять земель. Парень, конечно, может быть стеснительным, но чтобы настолько…

– Что-то мне пока неохота. Я люблю плавать по утрам, когда еще темно. Да и с настроением что-то не очень… Давай-ка лучше вылезай, пора есть, а то у меня уже желудок сводит… – Я демонстративно схватила помидор и вгрызлась в его сочную мякоть.

Эрик поперхнулся, стер со своего лица улыбку и понуро вылез из воды. Я сквозь полуприкрытые ресницы внимательно рассматривала его тело и вдруг почувствовала странное тепло внизу живота. Сразу отвернувшись, чтобы он не заметил мои пунцовые щеки, я вылила себе на голову холодной воды из фляги. К тому времени, как он оделся, мне удалось справиться с собой и смотреть на него почти совсем спокойно. Он с удовольствием умял все, что я ему пододвинула, потом разжег костер, улегся на лапник и задумчиво уставился в огонь.

Тем временем совсем стемнело. Ветерок совсем стих. Треск костра, журчание реки, стрекот цикад и пение каких-то ночных птиц как-то неожиданно подчеркивали оглушающую тишину леса. Я лежала на спине и вспоминала Эрика, выходящего из воды. Я, конечно, и раньше видела обнаженных мужчин, но сегодня в первый раз испытала удовольствие, о котором мне рассказывали мои старшие подружки. Представляла, как он прикоснулся бы ко мне рукой, как провел бы пальцами по моим волосам, как я бы дотронулась до его груди, и по моему телу снова разлилось то же самое тепло. Я грезила наяву и вдруг почувствовала прикосновение его руки к своей груди. Я, как ошпаренная, вскочила на ноги и чуть было не закричала, как он вдруг прошептал:

– Смотри, там, за рекой, – лось!

Однако, что-то услышав или увидев мое движение, огромный зверь неслышно исчез в чаще, и я успела увидеть лишь его круп, мелькнувший в кустах. Эрик с сожалением посмотрел на меня и спросил:

– Что ты так дернулся? Заснул, что ли? Я просто хотел, чтобы ты посмотрел, как красиво он смотрелся в бликах костра! Я тебя испугал? – переспросил он, присмотревшись к моему лицу.

– Да ладно, ничего страшного, просто сон приснился какой-то странный, – соврала я. – А то, что лося спугнул, действительно жалко!

Мы снова легли, и Эрик начал рассказывать о том, как ловил зайцев, когда им с отцом было нечего есть. Я прислушивалась вполуха, что-то отвечала невпопад, а сама пыталась как-то заглушить жар в том месте, где меня коснулась его рука. Через некоторое время мне это удалось.

Поболтав еще немного, мы накрылись плащами и, поворочавшись немного, провалились в сон.

Я проснулась от холода. Эрик во сне сгреб оба плаща, лежал, будто завернутый в кокон, и как-то по-детски сопел. Поворочавшись немного, я встала, оглянулась вокруг и, мысленно отвесив себе подзатыльник для раскачки, пошла к реке. Воды не было видно: туман толстым одеялом укутывал русло реки и приглушал без того тихий плеск волн, накатывающих на берег. Поежившись, я оглянулась на Эрика, потом отошла чуть выше по течению за ствол ивы, свесившей свои ветви в воду, и быстренько разделась. Вода оказалась обжигающе холодной, и я порядком замерзла, пока помылась и привела себя в порядок. Потом, подумав немного, я отрезала свои волосы: вечно прятать их под шапкой мне порядком надоело. Представив, на что стала похожа моя голова, я еще раз окунулась в воду, потом выбралась на берег, негнущимися пальцами зашнуровала корсет и натянула на себя брюки и камзол. Огорченно отметив, что моя грудь еще выросла и уже с трудом умещается в корсет, я приступила к разминочному комплексу с мечом, которым вот уже лет семь начинала каждое новое утро...

– А у тебя был хороший учитель! – Сонный голос Эрика, раздавшийся под конец упражнения, мне, откровенно говоря, польстил. – А как ты относишься к тому, чтобы немного поработать в паре?

Само собой, это предложение возражения у меня не вызвало, и через минуту Эрик увлеченно атаковал меня своим странным изогнутым мечом. Впрочем, как выяснилось буквально в течение первой пары минут, противопоставить ему мне было почти нечего: на любой мой удар он спокойно отвечал блоком или еще более неожиданной атакой. Что самое обидное, его тело казалось совершенно без костей, несмотря на весьма солидную комплекцию: он умудрялся выскользнуть из самых неудобных положений, при этом не напрягаясь и не сбивая дыхание. А удары ногами, коленями и невооруженной левой рукой меня просто сбивали с толку, а частенько и с ног. Минут через десять, окончательно сбив дыхание, я сдалась на милость победителя. Но отдохнуть мне не удалось: Эрик, нагло присвоивший себе права и обязанности моего учителя, занялся моей координацией и растяжкой.

В результате, через час с небольшим, я не могла стоять на ногах от слабости в растянутых связках, а моя одежда промокла насквозь. Зато я почти поняла, как крутить заднее сальто, и более-менее освоила очень интересный и эффективный блок рукой. Решив, что я окончательно замучена, Эрик разбежался и, высоко подпрыгнув с небольшого обрывчика, камнем рухнул в воду. Так же, не раздеваясь, я отправилась вслед за ним. Наплававшись и наплескавшись вдосталь, мы плотно позавтракали и, мысленно попрощавшись с уютным местом, пустили коней в галоп…

Глава 9

Ольгерд

Беата была великолепна – легкими, почти невесомыми движениями своего любимого меча она гоняла по площадке свою соперницу – не первой молодости здоровенную бабищу, в здешней иерархии занимавшую место начальника штаба вооруженных сил, как бы выразился Вовка Глаз. Опытная, прошедшая огонь, воду и медные трубы воительница ничего не могла противопоставить изощренной технике моей сестры и здорово из-за этого бесилась… Несмотря на то что правила поединка жестко регламентировали степень реальности удара, – ранение тяжелее царапины вызывало остановку боя и снятие проштрафившегося участника, – потерявшая голову тетка работала на грани фола. Однако самые неожиданные и частенько подленькие связки и удары Хвостик великодушно не замечала. Мало того, она еще и пыталась скрыть свои реальные возможности. Под возмущенный рев трибун она спокойно и размеренно лишала противницу свободы маневра, а чуть позже, загнав ее в угол небольшой площадки перед королевским троном, спровоцировала ее на необдуманную атаку и, подцепив кинжалом, зажатым в левой руке, выбила ее меч из ладони…