Книга вампиров - Вадим Деружинский

Летающие предметы при полтергейсте

У больного шизофренией связь с Матрицей из-за нарушения моста в головном мозге утеряна (что позволяет Матрице при живом и функционирующем таламусе управлять только телом больного, но Матрица не имеет доступа к коре полушарий, где формируется сознание человека, а потому этот человек и есть «душевнобольной»).

У эпилептика картина иная. У него мост в головном мозге вполне в порядке. Потому и нет никакой шизофрении. Но беда в другом. Сам канал передачи сигнала между таламусом и Матрицей — не постоянен, а периодически сбоит. Если взять за аналогию — это как у вас мигает в квартире свет из-за сбоев в электросети или на электростанции.

То есть, это проблема уже не нас, а той, условно говоря, «проводки», которая лежит вне нашей субреальности.

Хочу предложить следующую, пусть и экстравагантную сегодня для многих, концепцию эпилепсии — эпилепсии как субъекта информатики. Но она логически истекает из этих рассуждений. У эпилептика периодически прерывается постоянный контакт между Матрицей и таламусом (это может вызываться и воздействием на таламус травм мозга, и — что чаще всего — независящими от нас процессами в пространстве Матриц).

Что вызывает постоянные «отключения» эпилептика. Это означает, что его Матрица постоянно отключается от контакта с таламусом. Причем, у шизофреника Матрица не отключается от таламуса — ибо шизофреник абсолютно физически здоров. А вот у эпилептика отключается — что ведет к симптомам, классическим для эпилепсии.

Установленные во французском городе Мюлузе приборы зарегистрировали характерные для полтергейста резкие скачки температуры

Можно даже сформулировать это так: эпилепсия — это отключение связи души с телом. Если это отключение затягивается, наступает неминуемая смерть. И сами симптомы приступа — это и есть то поведение нашего организма, как он должен себя вести, утратив управление собой Матрицей-душой. Они типичны и демонстрируют полный отказ всех функций организма (перечитайте описанные выше симптомы припадков эпилептиков). Помоему, это очевидно.

Эпилептик отличается именно тем, что у него эти «выключения» и «включения» происходят постоянно. То есть, говоря условно, «проводка шалит». Это заставляет таламус и Матрицу постоянно посылать сигналы по поиску подключения.

И вот именно на этом этапе и происходит СБОИ.

Сигналы, идущие от таламуса, предполагаю, не успевают усваиваться Процессором, управляющим Матрицей данного эпилептика, и эти сигналы Процессор автоматически отправляет тем Матрицам, которые управляют образами смежных объектов. Которые неживые и телу данного эпилептика (то есть к сфере его Матрицы) не относятся.

Вот тут и происходит путаница образов, которыми оперируют Процессоры: неживое, живое и разумное мешаются в кучу ибо для Процессоров все едино — все это для них только информация.

Так фокус подсознания эпилептика начинает ИНФОРМАЦИОННО влиять на то, что вне сферы его телесного фокуса «Я». Он вносит информационные изменения в окружающие его предметы, заставляя их то ломаться, то передвигаться, то взрываться. А то вообще изменяет все их свойства (как упавшая книга, развившаяся на осколки, как стекло), ибо вторгается в информационное содержание нашей СУБМАТЕРИИ. Которая и есть только одна ИНФОРМАЦИЯ.

Эта гипотеза предполагает, что мы можем искусственно создать полтергейст, манипулируя с таламусом человека. Именно — создавая лабораторно его прерывный режим работы, характерный для эпилептиков. Однако все эксперименты с человеческим мозгом были из этических соображений запрещены на симпозиумах ведущих стран мира еще полвека назад. Поэтому такие исследования кажутся из-за этих запретов пока невозможными.

Другая сторона практики в том, что ко мне и к моим коллегам на протяжении уже многих лет постоянно обращаются родители, у которых все именно так, как описано выше. Дети отличаются периодической «потерей сознания», тут же создается полтергейст, который или иногда чуть заметный и вялотекущий, или в иных случаях классический и бушующий.

Полтергейст — это, конечно, то, что шокирует, пугает, — он своим появлением заслоняет все остальное. Но меня не менее пугает и то важное обстоятельство, на которое многие обычно не обращают никакого внимания.

Карла, объект полтергейста в Мюлузе, погружается в гипнотический сон, чтобы пролить свет на причины и природу этого явления

Все эти признаки (включая и предрасположенность к кошмарам и прочее, что выше было описано как, с медицинской точки зрения, первые проявления эпилепсии) — должны озадачить родителей именно тем, что тут полтергейст вторичен, а первична эпилепсия ребенка. Она — первопричина. Вот что должно в первую очередь вызывать тревогу: перебои в работе таламуса ребенка. Причем, как правило, к эпилепсии и полтергейсту обычно предрасположены дети, живущие в неблагополучных семьях, у матерей-одиночек и пр. То есть, и в этом какая-то связь.

Как ни странно, но это тоже тенденция: в нормальных семьях не появляются ни эпилептики, ни полтергейст. Как видим, тут психическое тоже имеет свое весомое значение. Как это реализуется — непонятно, и это тема для других исследований. Сама парадоксальная специфика этой темы такова, что тут все предстоит открывать впервые. И поле для открытий — безграничное. Ибо куда ни копни — одни вопросы, а ответов нет…

ЧАСТЬ VI. ОГНЕННЫЙ ЗМЕЙ И ВАМПИРИЗМ

ГЛАВА 21. ОГНЕННЫЙ ЗМЕЙ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ВАМПИРОЛОГИИ И УФОЛОГИИ

Следующую главу-исследование специально для этой книги любезно написал мой друг и коллега из Санкт-Петербурга Михаил Герштейн, известный российский уфолог и председатель Уфологической комиссии Русского Географического общества.

Проблема заключается в том, что летящего невысоко над землей вампирического «огненного змея» уфологи часто принимают за НЛО (иногда — за шаровую молнию или метеор), когда на самом деле — это призрак вампира-коматозника, спешащий к своему дому или возвращающийся на кладбище.

Итак, Михаил Герштейн пишет: «У огненного змея голова шаром, спина корытом и длинный-предлинный хвост — иногда до пяти сажен. Прилетая на свое место, он рассыпается искрами, которые вылетают как бы из решета, а летает он так низко, что бывает, виден от земли не свыше сажени…» — так описывали незваного гостя в конце XIX века жители деревень Архангельской губернии. Как вылетал «змей» с кладбища, видели очень редко, но знали об этом все. В полночь никто из них не рисковал подойти к погосту…