Исток - Анна Московкина

Маги встрепенулись, взмыли несколько рук, готовых к удару.

Всадник отнял ладонь от конской шеи и нежно провел по влажной шерсти, прощаясь. И прося прощения.

Животное прибавило шагу.

Всадник встал на безумно мчащейся лошади и, оттолкнувшись, прыгнул на магов.

Пущенные секундой раньше заклинания обратили лошадь в серый пепел.

Струя драконьего пламени плеснула в лица, всадник, обернувшийся в дракона прямо в воздухе, сделал кульбит, извернулся и полетел к замку. Дракон был пепельно-серый, только краешки чешуек мерцали снежной белизной, и глаза были совершенно белые.

«Что, попались в силки?» — прозвенел голос в мыслях людей.

— Летта… — прошептал Майорин, смотря, как драконица летит над двором, метко плюясь в бойницы, где еще остались лучники.

«Глупые люди… Рисковать шкурой… ради вас… Коня жалко… хороший был конь… вкусный… Давайте этих химер быстренько перебьем, а то мне ваша Велмания уже опостылела, сил нет на эти холмики и леса смотреть…»

— А ты ничего не забыла? — Колдун выразительно глянул в сторону быстро приближающихся магов, вид у них был уже не такой самоуверенный. Обугленная кое-где одежда слабо дымилась.

«Не… ими пусть инессцы занимаются».

Из леса раздалось дружное «гыр на них», пятерка чародеев погнала коней к магам, те завертелись на месте, не зная уже куда поворачивать лошадей мордами.

Колдун облегченно вздохнул.

Валью очень осторожно сбросили в колодец. Менестрель, назло всему, как раз пришел в себя и теперь сопротивлялся. Киата стояла в дверях с мечом на изготовку, Солен помогал эльфу.

Менестрель ожидал, что его встретит ледяная вода, а провалился в густой сладко пахнущий воздух и в нем завис. Две русалки потащили пузырь к речке по водоводу.

— Теперь Жарку, — скомандовал эльф.

Полукровка была вдвое легче, и с ней справились намного быстрее. Следующим прыгнул Солен.

Эльф жестом призвал воительницу поторопиться. Та развернулась и зашагала к колодцу.

По коридору гулко зазвучали шаги, слепо пущенный силовой сгусток ударил женщину в спину, дробя позвонки. Киата вскрикнула.

На раздумья у Велора не было времени, он сиганул в колодец, опять обжегшись ледяной водой. Русалка удивленно округлила глаза, забулькала. Эльф ткнул пальцем вверх, запилил по шее ладонью. Водная дева поняла. Схватила эльфа за шиворот и одним сильным движением ласт вытолкнула их из водовода. Позади хрустели стены, колодец рушился, вода бурлила.

У Велора начали гореть легкие, в глазах темнело. Русалка раскрыла жуткий рот с мелкими зубками и поделилась воздухом. Эльф почувствовал привкус сырой рыбы. Впереди медленно двигались пузыри с остальными спутниками.

Рушащийся водовод извергал свои последние звуки. Наверху матерились маги, еле успевшие укрыться за стеной от взорвавшегося колодца.

Киата закрыла глаза, изо рта и носа капали густые темные капли.

«После того, как пришла подмога, с цитадельскими справились быстро. Братья Оверкаллен, которые нынче зовут себя Фотиевичами, навалились на магов, стоящих за стеной. С ними прибыли еще трое чародеев из Инессы. Выжгли все предзамковье к бесовой матери. А наши — Майорин, Хорхе, Борец, Айрин, Филипп и Люта, — менестрель педантично загибал пальцы, — наши добили химер, не без помощи дракона, конечно. Драконицы. Когда расправились с химерами, маги сообразили, что верха им не взять. К тому моменту двое из них уже замертво лежало. Остальные смылись, бросили все: замок, людей, остатки химер — и смылись. Там уже дальше зачищали. Битва в общем-то бессмысленная была. Как и все битвы!»

— Мертв?

— Кончается. Сейчас отойдет. — Один из близнецов Оверкаллен пнул молодого мага в бок.

Майорин поморщился, но промолчал. У него тоже было мало поводов любить цитадельцев.

Во дворе Борец глупо сидел над мертвой рысью, оглаживая свалявшуюся шерсть рукой. Люта отнес Нежада в замок, где гремели Хорхе с Филиппом. Айрин заправила обоих силой под завязку, так что у них чуть ли глаза не светились. С Хорхе и Филиппом пошел чародей по прозвищу Скачок. Он на исток косился с плохо скрываемым недоверием.

— Ты? — Маг разлепил почерневшие, обожженные драконьим пламенем губы. — Айрин?

Девушка присела на колени перед умирающим. Великоватый ей плащ зашуршал по земле.

— Значит, ты билась против нас?

— Значит.

— Возьми… Оплошали мы, сестренка… — Он попытался поднять руку, но Айрин перехватила ладонь. — Убей меня… мне очень больно… очень…

Айрин поджала губы, кивнула и вынула из-за пояса кинжал. Замахнулась.

Она прикрыла ему воспаленные красные веки, встала и пошла к замку.

— Что с ним делать? — спросил Оверкаллен у колдуна.

— Обыскать. А тела к стене.

— Второго тоже?

— И его.

17

Айрин подобрала позабытую лютню Нежада, закинула за спину. Ей хотелось помыться и переодеться, одежда и волосы были в крови. На кухне стоял котел с чуть теплой водой. Лютня легла на стол. Девушка пошла искать смену одежды, покопалась по сундукам Дарта и вернулась на кухню.

Все же вода была холодной. Айрин не обращала внимания, она остервенело — до красноты — растирала кожу лоскутом собственного платья. Майорин зашел, замер на пороге.

— Киата погибла, ее нашли в подвале.

— Ясно, — ответила она, не оборачиваясь. Полилась водой из щербатой кружки.

— Велор с остальными успели спрятаться у русалок. Киату подловили, когда она собиралась прыгнуть в колодец.

Айрин взяла кусок полотнища, вытерлась.

— Филипп и Хорхе убили еще двоих магов, Филиппа ранили, но легко, залечим.

Девушка натянула рубашку. Мокрые волосы плотно облепили голову и спину, она осторожно вытащила их из ворота.

— Здесь есть еда?

— Должна быть, там кладовая. Поройся.

— Мы с Хорхе собрались в подвалы, Филипп и Борец обыщут верхние этажи. Остальные останутся караулить, можешь приготовить? Все голодны.

— Хорошо.

Майорин нашел краюху черствого хлеба, откусил и пошел к выходу.

— Тебе помочь?

— Что? — не поняла Айрин, обернулась.

— Я могу помочь с готовкой. — Драконица, уже в человеческом обличье, подмигнула. — Так как?

— Давай. Разведешь огонь.

— Ну… — Летта задумчиво посмотрела на потолочную балку, где болталась плетенка чеснока. — Раз плюнуть.

— Да! Ради этого стоило руки марать. — Воин заинтересованно рассматривал каменные столы, уставленные склянками и всякой непонятной дребеденью.