'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

оттенок. Если не считать этого, он выглядел крепким, как камень, с мускулистыми плечами и бугристыми шрамами вокруг шеи – похоже, какая-то тварь когда-то пыталась откусить ему голову.

– Меня Крестец зовут, – прибавил он и задумчиво подтолкнул тушу ногой. – Шкуру хочешь? Ты на нее первый претендент.

– Нет. Отдай ее кому-нибудь еще. – Шкура могла ему пригодиться, но Лун надеялся, что уйдет отсюда задолго до того, как они закончат ее выделывать.

– Хм. – Крестец, казалось, хотел что-то возразить, но затем, нахмурившись, передумал.

На этом разговор, похоже, закончился. Лун повернулся, желая уйти, пока не прилетели Звон и Елея.

– Эй, – позвала его одна из охотниц. Он настороженно повернулся к ней. Женщина со светлыми с серебристой проседью волосами сидела на ступенях и точила нож для свежевания туш. – Почему ты спишь внизу, в опочивальнях арборов, а не наверху, вместе с другими окрыленными?

Лун подавил желание зарычать. Ему хватало нападок воинов, и выслушивать то же самое здесь он не собирался. Он сказал:

– Тебе что-то не нравится?

Она весело усмехнулась:

– Нет, меня-то все устраивает.

Но Крестец, все еще смотревший на него, сказал:

– Ты так нарвешься на неприятности. Тебе стоит переселиться к ним, наверх. Самому же так будет легче.

Лун с досадой покачал головой. На протяжении всей жизни его попытки ужиться с другими снова и снова заканчивались неудачей, и он слишком устал, чтобы в очередной раз начинать все заново. Этим раксура придется принять его таким, какой он есть. Он сказал:

– Нет, не будет.

Он заметил в небе движение и, подняв голову, увидел, как Звон и Елея закладывают круг, чтобы сесть. Лун переменился и прыгнул на крышу террасы, а затем перемахнул с нее на ближайшую ступень. Он пошел по ней, обходя здание по периметру, и оказался у прохода, который вел в коридор с опочивальнями учителей.

Он искал место, чтобы побыть одному, но здесь оказалось больше народу, чем он ожидал. Шторы, закрывавшие проходы в комнаты и на лестницу, были подняты, а на другом конце коридора группа мужчин и женщин работала на костяных веретенах и прялках, вытягивая из сваленной массы растительного волокна тонкую нить. Рядом с неглубоким фонтаном Тычинка и двое юных арборов играли с пятью оживленными малышами, которые только учились ходить на своих нетвердых ножках.

Лун направился в свою опочивальню, надеясь, что его никто не заметит. Но Тычинка помахала ему рукой:

– Лун, ты хорошо поохотился?

– Неплохо. – Он неохотно остановился рядом с ней. Не успела она спросить у него что-нибудь еще, как с ближайшей лестницы кубарем скатились двое – кто-то зеленый и кто-то ярко-голубой. Они с грохотом рухнули на пол, опрокинув несколько пустых корзин и один глиняный кувшин.

Тычинка прикрикнула:

– Весна, Снежок, а ну-ка перестаньте! Вы же сейчас себе крылья переломаете!

Лишь когда они оба перестали кататься по полу и расцепились, Лун понял, что перед ним юные воины – мальчик и девочка, необузданные и неуклюжие, как и любые птенцы. Они оба сели и переменились, превратившись в худых и нескладных детей, почти подростков. Выпучив глаза, они уставились на Луна, словно так же опешили, увидев его, как и он, увидев их.

Тычинка поднялась на ноги, глядя на них одновременно с любовью и недовольством.

– Девочку зовут Весна, а мальчика – Снежок, – сказала она Луну. – Они из последнего выводка Смоли. Она была королевой-сестрой Жемчужины.

Лун помнил, что Смоль – одна из королев, которая умерла. Казалось, что он больше слышал о мертвых раксура, чем о живых. Он пытался придумать ответ потактичнее, когда почувствовал, как что-то схватило его за ногу. Посмотрев вниз, он с удивлением увидел, что одна малышка-арбора переменилась и теперь пыталась вскарабкаться на него, как на дерево. Остальные детишки из выводка катались по полу, играя и занимая внимание других учителей.

– Ой, Крапинка, не нужно. – Тычинка попыталась схватить девочку, но малышка ловко увернулась, продолжая взбираться наверх.

– Крапинка? – Лун поймал девочку и поднял ее на руки. Она моментально впилась когтями в его рубаху и посмотрела на него своими большими коричневыми глазами. Ее золотисто-коричневые чешуйки и крошечные гребни были еще мягкими, и пахло от нее одновременно земным ребенком и раксура. Сердце Луна сжалось, и он напомнил себе, что не собирается здесь оставаться.

– Ты все поймешь, когда узнаешь, что остальных из ее выводка зовут Блеск, Искра, Камушек и Ракушка, – сказала Тычинка, отцепляя маленькие коготочки от рукава Луна и ласково уговаривая малышку отпустить его. – Большинство стараются давать выводкам похожие имена.

– Значит, ты – родня Цветики? – спросил Лун, рассеянно глядя на малышку, упрямо усилившую свою хватку.

Тычинка рассмеялась:

– Далекая. Она намного старше меня. А вот Звон из одного выводка с Набатом и Бубенчиком. Набат возглавляет наших солдат, а Бубенчик – учитель. Еще двое были наставниками, но они умерли от болезни легких. – Она замолчала, вдруг заколебавшись. – Звон не всегда был воином.

– Он сказал мне, что раньше был наставником. – Лун потрепал гребни Крапинки. Продолжая смотреть на малышку, он как бы невзначай спросил: – А Елея чья сестра?

– Она – воительница из королевского выводка, сестра Нефриты. – Тяжело вздохнув, Тычинка попыталась поддеть пальцами когти Крапинки. – Это все неправда, что они рассказывают о воительницах из королевских выводков. Они не все сходят с ума, потому что считают себя неудавшимися королевами. – Она слегка нахмурилась и прибавила: – Такое случалось всего несколько раз.

Значит, Нефрита отправила свою сестру следить за ним? Или же просто попросила ее разузнать о нем и доложить ей? Лун не знал, что и думать.

Девочка-воительница по имени Весна все еще смотрела на них с широко распахнутыми глазами. Вдруг она сказала:

– Нас только двое. Остальные умерли.

– А где твой выводок? – требовательно спросил Снежок, почти что прячась за ней.

Лун медлил с ответом, пока Крапинка кусала его за костяшки своими, к счастью, неострыми молочными зубками. Он мог смириться с тем, что Скорбь не была его матерью и что консорт не мог быть братом выводку арборов. Но это ничего не меняло.

– Они погибли.

Тычинка едва успела отцепить Крапинку от Луна, как с лестницы, что вела в общую комнату, спешно вышла Цветика.

– Лун, хорошо, что ты вернулся. – Она выглядела взволнованной, и ее тонкие волосы были растрепаны. – Жемчужина созывает собрание.

– Собрание? – Тычинка опешила и, похоже, слегка испугалась, из-за чего гребни у Луна на загривке встали дыбом. – Всеобщее?

Цветика мрачно кивнула:

– Не считая учителей, которые присматривают за детьми, солдат, охраняющих нижние подступы, и охотников, которые слишком далеко, чтобы отозвать их назад.

«И очень юрких консортов, которые ускользнут