Шахта дьявола - Кай Хара

Значит, он воровал у меня с самого начала.

Он был прав, я должен был увидеть это раньше. Но я отвлекся. Расширением бизнеса, убийством Адрианы, а затем и Тесс.

Мой взгляд устремляется к ней, как только ее имя приходит мне в голову, и я замечаю, что она дрожит. Выражение ее лица неописуемо. Это злобно тянет меня до глубины души.

Я с трудом отвожу от нее взгляд.

— Почему?

Он издевается. — Деньги и власть, зачем еще? Я никогда не верил, что ты подходящий человек для управления этой организацией. И почему это должен быть ты? Только потому, что ты сын де Силвы? Он качает головой, насмехаясь надо мной. — Я не думал, что ты подходишь для этой работы, и, как оказалось, многие из твоей команды с этим согласились.

— Ты найдешь тела тех, кто согласен с тобой, валяющимися в коридоре.

— Думаешь, это было все? Он снова ухмыляется, и я слышу шаги позади себя. Я поворачиваюсь и вижу, что в комнату входят еще трое моих людей. — У меня было немало членов твоей команды, которые восстали против тебе. Я мог бы продолжать идти до тех пор, пока не свергну тебя, если бы не эта сука прямо здесь, — усмехается он, прижимая пистолет к виску Тесс.

Ее глаза ужасающе расширяются. Я делаю резкий шаг вперед, когда его взгляд возвращается ко мне.

— Сделай еще один чертов шаг, и я вышибу ей мозги.

Мои руки поднимаются вверх, защищаясь, мои безумные глаза прикованы к тому месту, где ствол касается ее идеальной кожи. Дыхание невозможно, работа мозга тем более.

— Я не буду двигаться, обещаю я. — Не делай ей больно.

— Она не первая сука, которая не может заниматься своими делами. Его губы презрительно кривятся. — Я поступаю с ней так же, как с Адрианой.

В комнате становится неземная тишина.

Тесс напрягается, ее тело повторяет мое, а затем медленно поворачивает лицо к нему. Даже с того места, где я стою, я вижу, как ее глаза пристально смотрят на него, пронзая его заживо.

Смертельная тревога охватывает мое тело, когда его слова проникают в меня. Следующим меня охватывает стремительное неверие.

— Что, черт возьми, ты только что сказал?

Он бессердечно смеётся. Бесчувственно.

— Ты был настолько сосредоточен на итальянцах, что никогда не задумывались, может ли угроза быть ближе к дому. Мне повезло, это тебя отвлекло. Он открывает магазин своего пистолета и начинает вынимать пули. — Ты не ошибся, это были они. Но это был и я. Когда тебе дали зеленый свет на расширение картеля, я понял, что это мой шанс подорвать тебя. Итак, я приехал в Лондон и встретился с Рокко Леоне и его охраной. С собой они привезли армянскую болонку Дадуряна. Мы обсуждали сделку, согласно которой я гарантирую, что картель будет перенесен сюда, что я буду перекачивать им деньги и конфиденциальную информацию в течение нескольких лет, а взамен, когда придет время, они помогут мне возглавить восстание. против тебя и поставить меня на свое место.

Красная дымка заслоняет мое зрение и захватывает контроль над моими движениями. Я чувствую, что до полной потери всего осталось несколько минут, но пазл наконец-то собирается воедино.

— Как Адриана вступает в игру?

Пули вылетают одна за другой, пока в магазине не останется только одна. Он подкатывает его с решительным щелчком. Укол опасения пронзает мой позвоночник.

Я задаю вопросы, чтобы поддержать его разговор и не направить пистолет на Тесс.

— Она нас услышала. Назови это неудачей, назови это судьбой, я не знаю, что это было, но в ту ночь она была во Флоренции и увидела меня. Она последовала за мной и подслушала наш разговор. Она столкнулась со мной и сказала, что собирается рассказать тебе все. Нам пришлось от нее избавиться.

Встает последний кусочек головоломки, и я наконец понимаю, насколько я был слеп. Это он выбил из Дадуриана так называемое «признание». Это он чудесным образом похитил Аугусто Леоне, когда никто другой не смог. Единственный способ, которым он мог бы это сделать, — это если бы Леоне доверял ему настолько, чтобы частично ослабить свою бдительность вокруг него. Он разыграл нас всех.

Я должен был это увидеть.

— Почему Аугусто не выдал тебя, когда понял, что умрет?

— Он знал. Его не было на той встрече, которую подслушала Адриана, но он послал Рокко вместо себя. А когда Рокко убили, то было легко угрожать Аугусто жизнью его единственного оставшегося сына, если он что-нибудь скажет. Поэтому он спровоцировал тебя убить его.

— Это ты убил Рокко?

Это единственная смерть итальянца, за которую я не несу ответственности. С тех пор, как я узнал о его смерти, я задавался вопросом, кто мог стоять за этим. У кого мог быть мотив. Я уверен, что недостатка в вариантах нет; этот человек сделал садистов похожими на безобидных детсадовцев.

Марко хмурится, и первое чувство, кроме явного высокомерия и ликования, появляется на его лице с тех пор, как он начал свой монолог. — Нет, я понятия не имею, кто его убил.

Как ни странно, я ему верю.

— Маттео был замешан?

Насколько я ошибался? Неужели мои инстинкты настолько подвели меня, что я впустил в гнездо еще одну гадюку?

— Нет, он ничего об этом не знал. Он был всего лишь вторым сыном, и ему не нужно было вмешиваться.

Я вздыхаю с малейшим облегчением.

Он умирает быстрой смертью, когда Марко снова направляет пистолет на голову Тесс. Жестокая, бесстрастная улыбка искажает его рот.

Ее глаза приближаются.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Я кричу.

Он медленно поворачивает голову ко мне. — Ты слышал о русской рулетке?

Я слышу, как рыдания подступают к горлу Тесс. Оно не находит выхода. Слеза скатывается по ее лицу и по ленте, закрывающей рот.

Я в отчаянии протягиваю к нему руку. Пот стекает по моей спине. Короткие, испуганные вздохи вырываются из моих легких.

— Остановись. Тебе не нужно этого делать. Тебе не обязательно убивать и ее, я и так знаю.

— Слишком? он задает вопросы.

— Адриана, — выдавливаю я.

Он качает головой. — Ты всегда предполагал, что она мертва, но разве я говорил, что мы ее убили? У меня затуманивается зрение, температура тела резко падает. «Мы ее продали. Ну, то есть после того, как Рокко повеселился с ней. Он был одержим Адрианой. Дадуриан накачал ее наркотиками, это была правда, а потом мы оставили ее с Рокко. Кто знает, что он с ней делал, пока она была у него, но сомневаюсь,