Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Когда мы приехали в отель, хозяева матча устроили товарищеский ужин с американской командой, всем раздали памятные подарки…"

В тот же день, когда Коротаев вышел на ринг против сильнейшего боксера-профессионала, в Москве справляли семидесятилетие кинорежиссера Михаила Ромма. Торжество проходило в Доме кино, зал которого был буквально переполнен. На освещенной и скромно оформленной (золотой цифрой "70" и цветами) сцене, в присутствии сверхпредставительного президиума взволнованный юбиляр выслушивал речи, принимал адреса и подарки и складывал их в живописную кучу подле сидящей рядом своей супруги, актрисы Елены Александровны Кузьминой. Самый оригинальный подарок преподнесли Ромму его недавние ученики, а ныне молодые режиссеры: Сергей Соловьев, Игорь Таланкин, Евгений Карелов, Вилен Азаров и другие. Они подарили юбиляру… два колеса для автомобиля "Волга". Когда Ромм увидел этот подарок, он то ли от удивления, то ли от счастья схватился за голову.

День 25 января выпал на понедельник. А он, как известно, день тяжелый. Тогда на 75-м году жизни скончался известный композитор Венедикт Пушков. Всесоюзную славу он приобрел благодаря кинематографу еще в середине. 30-х годов. В те годы буквально вся страна распевала его песню "Лейся песня на просторе", написанную для фильма "Семеро смелых" (1935). А всего Пушков написал музыку более чем к 40 фильмам.

В этот же день в Союзе писателей проходил вечер, посвященный 80-летию со дня рождения писателя Ильи Эренбурга. Среди приглашенных на это торжество было много известных людей, большую часть которых можно смело назвать "пришлыми" — они никакого отношения к покойному юбиляру не имели. Более того, сам Эренбург при жизни их не привечал и Вряд ли бы теперь пригласил. Однако устроители вечера этим пренебрегли. И наоборот, кинорежиссера Григория Козинцева, родная сестра которого была замужем за Эренбургом, на торжество позвали, но уже задним числом — телеграмму с приглашением ему вручили на следующий день после юбилея. Он очень расстроился. В своем письме Вениамину Каверину он жаловался:

"Устроителям почему-то пришло в голову пригласить выступать С. А. Герасимова, но о моем существовании никто не вспомнил. Дело, разумеется, не в моей обиде (на кого?) и даже не в желательности именно моего выступления: вряд ли оно было бы таким уж существенным для памяти Ильи Григорьевича. Все это не так уж важно. Горько и тяжело мне было по иной причине: Любе (покойная сестра режиссера. — Ф. Р.), вероятно, хотелось бы, чтобы я был на этом вечере; да она и не смогла бы себе представить, чтобы я на него не приехал…"

И еще одно знаменательное событие произошло в этот день — Владимир Высоцкий вступил в возраст Христа и справил свой 33-й день рождения. Правда, справлял он его не в самом лучшем расположении духа. Как мы помним, одиннадцать дней назад он опять сорвался и угодил в больницу (причем три дня его держали в "психушке" в буйном отделении). В Театре на Таганке, где он репетировал роль Гамлета, рассчитывали, что за неделю он поправится и вновь приступит к работе. Ошиблись. Высоцкий не объявился ни 21-го, ни 22-го, ни 23-го — в день, когда весь актерский состав "Гамлета" предстал пред грозные очи Любимова. В итоге роль Гамлета режиссер попросил прочитать Леонида Филатова. А еще через сутки предложили Золотухину взять эту роль себе. Тот согласился, хотя прекрасно понимал, как воспримет этот его поступок Высоцкий.

Ведь до недавнего времени они считались "друзья — не разлей вода". Что-то будет теперь?

В январе родился сын Саша у Сергея и Татьяны Никитиных. С рождением ребенка мама, естественно, занялась его воспитанием, а отец продолжал трудиться сразу в двух областях: в науке (после окончания физтеха МГУ он работал в лаборатории одного из научно-исследовательских институтов) и в авторской песне (с декабря 62-го Сергей написал добрый десяток песен, однако главные шлягеры были еще впереди).

В те же дни советская сборная по боксу победно завершила свое турне в США. Наши блестяще провели практически все поединки. Лучшим боксером-любителем США был назван Лари Лайл (он нокаутировал Камо Сарояна), а лучшим боксером в нашей команде по праву стал Олег Коротаев. Кстати, сразу после вручения кубка знаменитый Анжело Данди (менеджер Мохаммеда Али) предложил Коротаеву подписать с ним контракт на выступления среди профессионалов и назвал сумму — 1,5 миллиона долларов. Даже по североамериканским меркам это было круто, а уж про советские и говорить нечего. Но Коротаев от суперконтракта вынужден был отказаться, причем сделал это под давлением советника посольства. Американцы, откровенно шокированные этим событием, на пресс-конференции высказались открыто: "Коротаев, вы, наверное, не представляете, какую вам предлагают сумму. Такого контракта еще никогда не предлагали боксеру-любителю!" На что Коротаев ответил: "Я не поменяю 250 миллионов своих соотечественников на полтора миллиона долларов".

После завершения пресс-конференции к Коротаеву подошел сам Анжело Данди и, сняв со своего пальца перстень с бриллиантами и сапфиром, отдал его советскому боксеру. Затем наша сборная в полном составе отправилась в ресторан — ужинать и слушать выступления звезд американской эстрады, одним из которых был сам Фрэнк Синатра.

На следующий день для советских спортсменов была устроена экскурсия по Нью-Йорку. Они побывали на 99-м этаже самого высокого в то время здания в мире "Эмпайр-стэйт-билдинг", спустились на восемь этажей ниже, где был расположен ресторан, и там роскошно пообедали. Затем пошли гулять по Бродвею.

Впечатлений от этой прогулки нашим ребятам хватило на всю жизнь, ведь ничего подобного у себя на родине они никогда не видели. В 71-м в Москве, кроме Красной площади, Калининского проспекта и улицы Горького (кстати, именуемой в народе Бродвеем), и смотреть было не на что. В большинстве своем улицы Москвы выглядели уныло, а развешанные тут и там огромные плакаты с надписями типа "Наша цель — коммунизм" или "Народ и партия — едины" придавали этой унылости какой-то сюрреалистический колорит. И так было во всем. Каких-то десять лет назад у столичных магазинах полки буквально ломились от самых разнообразных товаров, а с начала 70-х все это изобилие как корова языком слизала. Вот когда в широком обиходе появилось слово "дефицит". Многие продавцы повадились прятать товар, пользующийся спросом, под прилавком. В итоге до рядового покупателя он не доходил, а распространялся по блату — среди друзей и знакомых работников торговли. Конечно, торговля из-под прилавка существовала и в 60-е годы, однако по-настоящему стала заметна именно в 70-е. Пресса, конечно, била тревогу по этому поводу, однако журналистская борьба, по большому счету, напоминала схватку с ветряными мельницами. Например, только в январе столичные газеты разродились сразу несколькими статьями на тему создания искусственного ажиотажа вокруг отдельных видов товаров. Упомяну всего лишь одну из этих публикаций — статья называлась "Мимо прилавка" и была напечатана 19 января в "Вечерней Москве".

Автор заметки — Ю. Хотченков — приводил несколько примеров того, как руководители отдельных торговых предприятий мухлюют с товаром. Например, в универмаге № 9 "Ленинград" продолжительное время прилавки были избавлены от ходовой продукции. На все вопросы покупателей, когда же в магазин завезут хоть что-то стоящее, продавцы отвечали: ждем-с. Вот и дождались. Только не завоза товаров, а инспекции из ОБХСС (теперь эту службу называют УБЭП), которая выявила следующее. Оказывается, ходовой товар в магазине имелся, но лежал в подсобке и распространялся строго по знакомству. И он действительно был стоящий: в трикотажной секции у заместителя заведующего хранилось жакетов, джемперов и сорочек аж на полторы тысячи рублей! А в подсобке обувной секции "отыскалось" обуви на три тысячи целковых. Думаете, это все? Ошибаетесь! Обэхээсники заглянули еще в галантерейную секцию и обнаружили там залежи дефицитных портфелей и мужских перчаток. Все это ушлые работники магазина продавали на сторону, естественно, заламывая за каждую вещь цену вдвое выше реальной.

И так практически в каждом столичном магазине. Например, наведались обэхээсники в подсобку универмага № 32 и обнаружили, что там "до лучших времен" припрятано немало меховых товаров и головных уборов. Заглянули в магазин № 1 Мосэлектробытторга и нашли там спрятанными от рядового покупателя так нужные ему кофеварки и электрочайники. Этот список можно было продолжать до бесконечности.

Большинство из этих остродефицитных вещей, как я уже говорил, распространялось по знакомым либо шло как плата за услуги. Например, понадобилось директору галантерейного магазина сменить резину на своем навороченном "жигуленке", он берет пару-тройку импортных рубашек типа "батник" и идет к директору магазина "Автозапчасти". Все — вопрос решен.