На войне как на войне. «Я помню» - Артем Драбкин

Наш комиссар Никаноров Василий Иванович стал секретарем Крымского обкома партии. Как узнаю, он «враг народа». Арестован. Потом неожиданно, «по просьбе трудящихся», перестали платить за ордена. А 9 мая стал обычным рабочим днем, если и вспоминали его как «день Победы», то неофициально. Крымские партизаны вообще держались скромно и старались о себе не напоминать. Кто такой партизан в те годы? Прежде всего это человек, «находившийся на оккупированной территории». Потом каждый из партизан или был в окружении, или в плену, или «отсиживался» при немцах и только потом пошел в лес… В общем, что-то было на каждого. С крымскими партизанами и вовсе было непонятно. Если ковпаковцы или белорусские партизаны ходили с гордо поднятой головой, ты мы считались без вины виноватые.

Вспоминать о нас стали только к двадцатилетию победы. Стали организовывать встречи, устанавливать памятники, о своей причастности к партизанам заговорил едва ли не каждый, кто находился в те годы в Крыму. Годы шли. Я жил в Крыму, начал работать заместителем директора престижного санатория. Часто приезжали в гости мои боевые товарищи. Отслужив в армии, вернулся в Симферополь Андрей Сермуль. Перебрался в Симферополь и я. Получил квартиру в так называемом «партизанском» доме: моими соседями стали Сорока Н.О., Клемпарский Н.А., Самойленко М.Ф.

Иногда я ходил на заседания секции партизан. Страсти там кипели нешуточные. Постоянно схватывались сторонники Давыдкина, как правило, бывшие военные, и сторонники Лугового. Схватки были такие, что никакого здоровья не хватит. Я в эти баталии не встревал. Были и другие «бои местного значения», как-то Киселев Евгений Данилович поставил на место Клемпарского. Оказывается, когда Киселев был комиссаром Джанкойского партизанского отряда, он захватил Клемпарского и еще пару полицаев в плен. Уже собирались расстрелять их, как, откуда ни возьмись, появился Луговой. А он с Клемпарским вместе в Зуе работал. Вот он и забрал его с собой. А те двое других полицаев ночью убежали. Клемпарский же эту историю скрыл и повсюду о себе совершенно другое писал, вот Киселев ему и напомнил. А потом начались у него события в партизанах. В 1943 году Луговой даже назначил Клемпарского комиссаром отряда. Так во время прочеса, когда ранили его командира Ваднёва, он его бросил. Так бы Ваднёв и погиб, если бы не его будущая жена, которая, сама девчушка, закидала его листвой и рядом легла, а потом, уже после того как каратели прошли буквально в метре, дотащила его к нашим. Андрей бы меня никогда не бросил!

Читаю сегодня все, что написано о крымских партизанах. К сожалению, не все нравится. Кто привирает, кто поет с чужого голоса. Иные книги не мемуары, а прямо песня «у самовара я и моя Маша». Интересно, конечно.

Андреева Александра Федоровна

– Я родилась 9 мая 1922 года в деревне Трубачево Батуринского района Смоленской области. Там в крестьянской семье я и появилась на свет, как говорится, «среди лугов, полей». Родители мои были крестьянами-середняками, рядом с нами жил кулак, его раскулачили во время коллективизации. У нас же была одна лошадь, корова и земельные участки – огороды, один при доме, другой в низине, также был хлев с овцами, свинарник. Больше ничего не было, жили за счет выращивания картошки, целыми кадками солили огурцы, капусту. Родители вступили в колхоз в 1929 году. Отец был сначала назначен заместителем председателя колхоза, потом стал заведующим фермой. Работал день и ночь, мать была разнорабочей, потом она заболела, причем очень тяжело. У нее были сильные сердечные боли, она умерла еще до войны. Жили бедно, ничего не было, даже, бывало, на одежду не хватало. Но я училась в школе, пошла рано, меня дома еще до школы отец учил все время писать, считать. Бывало, если неправильно сосчитаю, он меня щелчком по лбу награждает, вот такое было воспитание. Исправляла, и уже старалась все правильно делать, чтобы еще щелчков не получить. Но занималась серьезно, поэтому, когда я пошла в школу, меня сразу посадили во второй класс, так как я хорошо и читала, и писала, и считала всё. Школа была расположена в с. Крапивня, в 1,5 км от моей родной деревни. Я училась только на «отлично». И главное, выступала все время со стихами в народном доме, меня просили постоянно, бывало, поставят меня на сцену, 2-3-й класс, читаю стихи. Также в школе занималась спортом: мы готовили пирамиды, красную звезду из человеческих тел. Меня всегда на самый верх посылали, я туда по другим школьникам лезла. Потом, когда я закончила 7 классов в сельской школе, очень хотела пойти в театральное училище, но мне родители запретили, тогда к артистам было недружелюбное отношение, считалось, что они очень вульгарные. Тогда родители послали меня в педучилище в г. Белый. Я могла быть зачислена без экзаменов, но меня не приняли, так как мне было мало лет, раньше же с 8 лет начинали учебу, а я в семь лет пошла, и сразу во 2-й класс. Но тогда моя тетка, она была председателем колхоза, постаралась и сделала мне справку о том, что я на самом деле училась в школе, будучи 1922 года рождения. И только тогда меня приняли. В педучилище тоже училась только на «отлично», считалась ударником учебы, за что получала на обеде в столовой дополнительно стакан киселя. Мы, студенты, питались в столовой, кормежка была не очень. Также участвовала в хоре, я тогда хорошо пела, и в драмкружке. Помню, когда я училась на 2-м курсе, мы ставили пьесу Гусева «Слава» о летчиках. Пьеса была написана в стихотворной форме, сюжет рассказывал о любви летчицы Лены Медведевой и летчика Медведева. Я играла Лену, а преподаватель литературы играл летчика, и нужно же было по сюжету играть любовь. Мне надо говорить ему ласковые слова, обнимать, а я не могу, преподаватель ведь. Такая девчонка еще, и вдруг такое сказать, не могу и все, преподаватель ругал меня за это. Когда мы ставили пьесу, мне сделали петлицы на воротничке и дали пилотку, я была такая счастливая. Когда по сюжету Медведева ранило, он спасал спортсменов-альпинистов, застрявших в горах, и сам там зацепился за скалу и поранился, я прихожу в госпиталь, где он лежал, и говорю, как сейчас помню: «Часы, почему так медленно движется время? Еще вчера он здесь стоял, на его лице проходила усталость. А я, а я, а я в его сердце сомневалась!» Знала свою роль наизусть, тогда иначе нельзя было. Вообще, тогда у девушек была одна мечта – выйти замуж за летчика или моряка. Так все любили летчиков и моряков. Это были настоящие мужчины. И храбрые, и стойкие, и мужественные, и твердые. Не сравнить их ни с кем.

Андреева А.Ф., учительница русского языка и литературы. с. Ковельщина, 1939 год