Отец Иоанн (Крестьянкин) - Вячеслав Васильевич Бондаренко

меня служба. Вы-то не торопитесь. У вас всё в порядке будет. А у меня же служба“. И мы вдруг видим, как он по этим ступенькам бегом, бегом вверх по крутой лестнице в Михайловский собор. Как-то особенно впечатлил нас этот подъем. Он взобрался легко, будто по Лествице. А мы-то с каким трудом поднимались. Даже остановились на одной площадочке отдохнуть.

И какова духовная сила этого старца, что он по этой лестнице будто возносится. Не обращает ни на что внимания и скрывается в храме. Мы выходим из монастыря — и очередное чудо: автобус стоит, несмотря на то, что по расписанию должен был уйти. Он опоздал, и мы совершенно спокойно успели на поезд, приехали в Москву. По молитвам старца у нас так путь сложился» (протоиерей Михаил Михайлов).

(Интересно, кстати, что изумительную легкость, с которой о. Иоанн преодолевал крутой и длинный подъем по лестнице к Михайловскому собору, запомнили многие. Жительница села Троица, приезжавшая в Печоры в 1970-х, вспоминает: «Мы стоим у Михайловского храма, и тут о. Иоанн взлетел по лестнице наверх. И мы не увидели, чтобы он тяжело дышал, как мы, пока поднимались по лестнице».)

Келейница о. Иоанна Т. С. Смирнова описала случай, когда в монастырь за компанию с подругой приехала вполне равнодушная к вере женщина-врач, которая собиралась осмотреть древнюю обитель, и только. По дороге она мимоходом пожаловалась спутнице на то, что не может найти заварочный чайник для зеленого чая, который очень любит. В монастыре батюшка пообщался с подругой врача, сама она от разговора уклонилась. И каково же было ее изумление, когда на прощание о. Иоанн неожиданно подарил ей заварочный чайник — тот самый, который она искала! После этого портрет батюшки висел в ее кабинете, а на каждую операцию она мысленно просила у него благословения. А с Евстолией Ивановной Лещевой батюшка подолгу говорил о необходимости охраны воды от загрязнения — это была тема ее докторской диссертации, хотя сама она ни словечком не обмолвилась ему о том, над чем именно работает. Одна из жительниц села Троица, навещавших о. Иоанна в 1970-е годы, вспоминает, как по дороге в Печоры паломница по имени Мария сказала: «Поедем, посмот- рим, как отец Иоанн там живет». Когда женщины вошли в келию, батюшка сидел у окна, спиной к ним, и, не видя, кто именно вошел, произнес: «Ну что, Мария, посмотрела, как я тут живу?»

Сохранилось и множество свидетельств о «серьезных» пророчествах о. Иоанна. Так, весной 1986 года он сказал архимандриту (ныне митрополиту Ловчанскому) Гавриилу (Диневу), что тот станет представителем Болгарской Православной Церкви в СССР — так оно и произошло в сентябре того же года, хотя никаких внешних предпосылок для этого вроде бы не было. В книге «Несвятые святые» митрополита Тихона (Шевкунова) описано несколько случаев, когда о. Иоанн не давал человеку благословения на какой-то серьезный поступок, и в случае ослушания последствия всегда были самыми печальными. Так, одна влиятельная москвичка в 1993 году просила у о. Иоанна благословение на несложную операцию на глазах и, не получив его, всё же легла в больницу; на операционном столе с ней случился тяжелейший инсульт с параличом, и вскоре она умерла. Батюшка, узнав об этом, чуть не плакал: «Почему вы не делаете так, как я говорю? Ведь если я что-то говорю, то знаю, зачем!» Там же упомянут диалог о. Иоанна с женой Булата Окуджавы, которая жаловалась, что муж не крещен и равнодушен к вере: «Ты сама его окрестишь и назовешь Иоанном». Так и случилось: в 1997-м, перед смертью, Окуджава принял крещение от собственной жены (в чрезвычайных обстоятельствах такое возможно) с именем Иоанн.

Вместе с тем о. Иоанн очень строго относился к тем, кто обращался к нему просто как к прорицателю. «А ведь Вы обращаетесь ко мне как к гадалке, — укорял он таких. — Мне знать, что с Вами будет завтра, не дано… Помолиться не откажусь, а вещать Вам о будущем не могу». Но иногда такие простодушные вопросы его веселили. Так, на серьезную просьбу одного паломника «сказать мне мою жизнь», о. Иоанн со смехом ответил цитатой из пушкинской «Песни о вещем Олеге»:

— Миленький, да что ж я — «кудесник, любимец богов»?

Так же строго батюшка вразумлял и тех, кто пытался переложить на него всю ответственность за свои личные и семейные неурядицы. Но в любом случае обещал молиться за вопрошающих. А силе молитвы о. Иоанна дивились многие свидетели. Митрополит Тихон (Шевкунов) приводит пример, когда игумен Псково-Печерского монастыря Михаил (Цебенко, 1915–1995), выходя из монастырской столярной мастерской, «почувствовал себя столь плохо, что, как рассказывают очевидцы, там же упал и — умер. На взволнованные крики свидетелей несчастья прибежали несколько монахов, среди которых был и отец Иоанн (Крестьянкин). Отец Михаил не подавал никаких признаков жизни уже столь долго, что все собравшиеся в печали склонились над, как они были всецело уверены, новопреставленным. И вдруг отец Иоанн сказал:

— Нет, это не покойник. Он еще поживет!

И стал молиться. И по свершении той молитвы недвижимо лежавший открыл глаза… ожил». В дальнейшем он принял схиму с именем Мелхиседек и дожил до восьмидесяти лет.

Прощаясь с посетителями, о. Иоанн всегда помазывал их маслом, окроплял святой водой, причем очень обильно — некоторых буквально обливал с ног до головы, наливал и за шиворот. И непременно вручал им какой-нибудь гостинец. Чаще всего это были конфеты — шоколадные или обычные карамельки, просфорки, иногда эстонские шоколадки, монастырский хлеб. Мог дать яблоки, гранаты, сунуть банку варенья. Дарил он и маленькие фотоиконочки. Такие гостинцы от о. Иоанна до сих пор бережно хранятся в тысячах домов в России и за ее рубежами. «Помажет, бывало, на прощание святым маслом, покропит святой водой, благословит, получишь от него подарочки, конфеты и везешь домой, как сокровище, — это того самого отца Иоанна! И живешь светлой памятью о нем и надеждой на его молитвенную память о тебе» (Г. П. Коновалова).

Особо ценными подарками были книги. Причем не обязательно духовного содержания. К примеру, одной монахине о. Иоанн вручил… «Сказку о рыбаке и рыбке» Пушкина. И пояснил свой подарок так:

— Вот для тебя первое Добротолюбие. Мы с тобой путь в монашество начнем с этой книги, будем учиться благодарности Богу за всё и терпению. Этого пока тебе и достаточно.

Любил ли о. Иоанн постоянное многолюдье вокруг него, радовался ли ему?.. Вряд ли. В одном из писем он замечал: «Богомыслием заниматься обстановка не позволяет. Но все стенания разбиваются о недвижимый камень веры: „так надо“, тако Богу изволися. Живи не как хочется, но как Бог велит» (это вариация на тему святителя Игнатия (Брянчанинова): «Монастырь наш шумен; но нечего делать: живешь не так и не там, как и