Аллер - Олег Сынков

Я открыл каюту, а на меня смотрит Краф. Твою мать, я забыл его в каюте или сам оставил? Что-то я не помню. Настолько он уже стал незамечаем, а он ничего, не обиделся даже. Так, с ним поболтав, я принял душ и лёг поваляться в кровати, и через пять минут я уснул. И мне приснился сон, который я запомнил.

Мивара сидит у меня в каюте и ведёт с кем-то беседу, с невидимым мне. Она почти кричит на собеседника:

Кто вас просил это делать? Зачем вы пошли на это?

Собеседник ей отвечал:

Нас вынудили сделать это, нам поставили невыполнимые условия, им нужны люди, мы не можем отдавать постоянно своих.

Теперь мы нажили себе врага, и если предсказание правдиво, то мы потерпим поражение.

Вы, Мивара, что, так в нём уверены?

А вы сами посмотрите, всё происходит в точности, как там сказано, и если дальше всё также будет происходить, то мы просто растворимся между мирами и никогда не возродимся.

Там также сказано, что люди останутся живы.

Да, и это хоть немного меня успокаивает. Но теперь надо ждать ответного шага, или самим его сделать и ускорить всё, — сказала Мивара и постучала по столу нашим с Батом стуком-паролем. От чего я вскочил с кровати и сел на неё в недоумении.

Стук повторился, но уже наяву, а не во сне. А это только сон был всего лишь, — улыбнулся я и подошёл к двери, за ней, конечно, стоял Бат.

Аллер, пойдём на ужин, — сказал он.

Бат, я приду через пятнадцать минут, если подождёшь, то пойдём вместе.

Я подожду.

А я пошёл умываться и думать о том, что же такое мне приснилось. Мивара приснилась, с чего бы это? Что там было, что за беседа, а главное — она кого-то отчитывала. Кто она такая? Или мой мозг мне подкидывает какие-то решения? Сон — это же наш мозг видит это вот таким. А реальность она другая, совсем другая. Наш мозг это хочет видеть, вот мы и видим то, что хотим, или всё же нет?

И я вспомнил один момент из своей земной жизни. Я служил в Афганистане, наступил новый тысяча девятьсот восемьдесят девятый год, я спал и уже перед самым подъёмом мне приснился мой дядька. Он был старше меня всего на семь лет, так что мы были очень дружны с ним, хотя виделись редко. Но бывало, что он у нас и жил. Всякое бывало, в общем, он мне приснился и говорит:

"Я ухожу, моё время закончилось", — и он по ступенькам так пошёл вверх и растворился в воздухе. Я помню, тогда проснулся не в понятках, что это может быть. А когда нас уже вывели с Афгана, я дослуживал в Союзе, пришло письмо от матери перед майскими праздниками. Я готовился писать письмо дядьке, поздравлять с днём рождения, у него день рождения был в мае.

Мама писала, что нет больше у меня дядьки, умер первого января рано утром. Он пошёл к старшему брату рано утром, чтобы его поздравить. Но поскользнулся и ударился головой о бордюр, отчего произошло кровоизлияние в мозг. Как говорили медики, умер он мгновенно, а пришёл он ко мне и сказал, что уходит, ко мне во сне. Вот так это было, и не придумано нисколько, я вспомнил тот сон и никому не рассказал про него.

Так, может, это тоже из того ряда снов, о которых говорят: сон в руку. Оно происходит, и мы это видим, ладно, я его запомню.

Мы пошли ужинать, и Краф — вместе с нами. Мы шли, разговаривали, а Краф шёл впереди нас: он знал, куда мы идём, и он знал дорогу. И вдруг он остановился и встал в стойку, как на охоту собрался, как будто. Мы тоже встали. Бат хотел его окликнуть, мол, чего встал, пошли, но я ему не дал, взяв его под локоть.

Бат, он учуял врага. Я видел такую стойку в видео про них, и мы начали наблюдать, на кого же он так среагировал. Впереди было много людей, и не понятно, на кого он среагировал так. Мы всматривались, но никого не видели, кто бы, ну, хотя бы смотрел в нашу сторону. Ничего, и Краф потихоньку начал передвигаться вперёд, а это значит, что опасность миновала и враг ушёл.

Бат, надо потом у специалистов взять этот отрезок коридора и запомнить время, чтобы вычислить угрозу. Мы её не почувствовали, а Краф, даже увидел, скорее всего, эту угрозу. Обязательно, вот сразу после ужина и пойдём к ним.

Хорошо, Аллер, сделаем.

Дальше путь прошёл спокойно, и Краф не беспокоился больше. Вот надо же, он что-то увидел, прямо как сенсор.

После ужина мы пошли к специалистам. Здесь как раз был Диграр, а также была и Милира. Пока Бат разговаривал с Диграром, я направился к ней.

Привет, Аллер, ты ко мне?

И к тебе тоже, но и по работе.

Я работаю, ты же видишь.

Тогда я вечером зайду к тебе, хорошо, Милира?

Давай, я буду ждать, а теперь извини, это важно. И она уткнулась в панель и что-то там защёлкала пальчиками.

Я отошёл, чтобы не мешать, и направился к Бату и Диграру, а они уже просматривали видео, где всё и произошло. Долго мы высматривали того, кто привлёк внимание Крафа, и нашли. Но надо было ещё узнать, не ошиблись ли мы: на нас смотрел лет тридцати мужчина. Он был хорошо сложен физически, был брюнетом, но с голубыми или серыми глазами. И это именно он смотрел на нас из-за той толпы, и на него смотрел Краф. Определив в нём врага, а когда брюнет понял, что может быть обнаружен, он ретировался и как-то быстро ушёл. А мы всматривались с Батом в то время уже в пустоту на этом видео.

Вот почему мы никого не увидели.

Диграр, можно узнать, кто это и из какой службы он?

Сейчас и узнаем, — и он взялся за компьютер и начал пролистывать фото с именами и профессиями. Минут десять он это делал сам, не доверившись машине. И, наверно, это было правильное решение: машина может не сработать именно на счёт этого субъекта, и я даже догадывался почему. У Диграра огромный опыт в этих делах, и поэтому делал всё сам, и не доверял всё машинам.

Вот он, — и