Танец с драконами - Джордж Мартин

25. ПРОПАВШИЙ ЛОРД

Это не могло занять у него столько времени, повторял себе Гриф, меряя шагами палубу "Робкой Девы".

Неужели вслед за Тирионом Ланнистером они потеряли и Халдона? Может, его захватили волантийцы? Надо было послать с ним Дакфилда. Когда Халдон один, на него нельзя положиться. Он уже показал себя в Селхорисе, позволив карлику сбежать.

"Робкая Дева" была пришвартована в неприглядной части длинной, хаотично устроенной набережной, между накренившейся парусной лодкой, годами не покидавшей пристани, и ярко раскрашенной баржей бродячих актеров, которые оказались шумным и веселым сборищем: они беспрестанно зачитывали друг другу монологи, и большую часть времени пребывали в подпитии.

День был жарким и влажным, похожим на все предыдущие дни с тех пор, как они покинули Печали. Безжалостное южное солнце палило над запруженной людьми набережной Волон-Териса, однако жара заботила Грифа в самую последнюю очередь. Золотые Мечи разбили лагерь в трех милях к югу от города, гораздо севернее того места, чем он предполагал, а триарх Малакво выступил на север с пятью тысячами пехотинцев и тысячей всадников, чтобы отрезать их от дороги к устью реки. Дейенерис Таргариен по-прежнему находилась очень далеко, а Тирион Ланнистер… что ж, он мог быть где угодно. Если бы боги были милостивы, то отрубленная голова Ланнистера находилась бы сейчас на полпути к Королевской Гавани, но скорее всего карлик цел и невредим. И, затаившись где-нибудь неподалеку, пьет не просыхая и замышляет новую подлость.

— Семь преисподних, куда подевался Халдон? — пожаловался Гриф леди Леморе. — Сколько нужно времени, чтобы купить трех лошадей?

Она пожала плечами:

— Милорд, не будет ли безопаснее оставить мальчика здесь, на корабле?

— Безопаснее — да. Но разумно ли — не думаю. Он стал теперь взрослым мужчиной, и эта дорога была уготована ему с рождения.

У Грифа едва хватало терпения для подобных препирательств. Он устал скрываться, устал ждать и бояться. У меня нет времени на предосторожности.

— Все эти годы мы как могли старались, чтобы принца Эйегона не раскрыли, — напомнила ему Лемора. — Я понимаю, что когда-нибудь придет время, он смоет краску с волос и заявит о себе, но это время еще не наступило. Только не в лагере наемников.

— Если Гарри Стрикленд желает ему зла, то мы не сможем защитить его, укрывая на "Робкой Деве". Под началом у Стрикленда — десять тысяч мечей. У нас же — только Утка. У Эйегона есть все задатки настоящего принца. Они должны увидеть это — и Стрикленд, и все остальные. Ведь они его люди.

— Да, его люди, потому что их купили и им за это платят. Десять тысяч вооруженных чужаков, лагерных нахлебников и шлюх. И каждый из них может в одиночку погубить все наши начинания. Если за голову Хугора давали титул лорда, то во сколько Серсея Ланнистер оценит законного наследника Железного Трона? Вы не знаете этих людей, милорд. Уже больше десяти лет прошло с вашего последнего похода с Золотыми Мечами, а ваш старый друг давно мертв.

Черное Сердце. Майлз Тойн был так полон жизни, когда Гриф видел его в последний раз. Не верится, что его больше нет. Теперь Бездомный Гарри Стрикленд занял его место, а на пике красуется еще один позолоченный череп. Он знал, что в словах Леморы немало правды. Кем бы ни были их отцы и деды в Вестеросе до изгнания, теперь Золотые Мечи стали наемниками, а наемникам верить нелья. Но всё же…

Прошлой ночью ему опять снилась Каменная Септа. Один, с мечом в руке, он бежал от дома к дому, выбивая двери, взлетая по лестницам, перепрыгивая с крыши на крышу. В ушах звенели голоса далеких колоколов. Глубокий гул бронзы и серебристые перезвоны отдавались в голове. Эта сводящая с ума какофония шумов нарастала, и в какой-то момент ему показалось, что череп вот-вот взорвется.

Семнадцать лет прошло с Колокольной битвы, но у него до сих пор все внутренности сводит от звона колоколов. Пусть остальные утверждают, будто королевство было потеряно, когда принца Рейегара сразил боевой молот Роберта на Трезубце. Только вот битва на Трезубце никогда бы и не состоялась, убей грифон оленя в Каменной Септе. В тот день колокола звонили по всем нам. По Эйерису и его королеве, по Элии Дорнийской и ее маленькой дочери, по всем достойным мужчинам и женщинам в Семи Королевствах. И по моему серебряному принцу.

— Изначально мы собирались раскрыть личность принца Эйегона, только когда прибудем к королеве Дейенерис, — сказала Лемор.

— Да, но тогда мы считали, что девчонка отправится на запад. Наша королева драконов обратила этот план в пепел, а из-за толстого пентошийского болвана мы только сожгли себе пальцы до мяса, едва прихватив дракониху за хвост.

— Иллирио не мог знать, что девочка решит остаться в Заливе Работорговцев.

— Как не мог он знать и того, что Король-Попрошайка умрет молодым, или что Кхал Дрого последует за ним в могилу. Очень немногое из того, что толстяк ожидал, произошло в действительности.

Гриф ударил по рукоятке меча одетой в перчатку рукой.

— Я плясал под дудку этого толстяка годами, Лемора. И чем нам это помогло? Принц уже взрослый. Его время…

— Гриф, — громко позвал Яндри, перекрикивая звон шутовских бубенцов. — Халдон.

Он не ошибся. Полумейстер брел вдоль набережной к причалу. Он выглядел изможденным и взмокшим от жары. Выступивший пот оставил на светлой льняной рубашке темные круги под рукавами. У него было такое же кислое выражение лица, как тогда в Селхорисе, когда он вернулся на "Робкую Деву" сообщить, что карлик исчез. Как бы то ни было, за собой он вел трех лошадей, и только это имело значение.

— Приведите мальчика, — обратился Гриф к Леморе. — Проследите, чтобы он собрался.

— Как скажете, — ответила она безрадостно.

Так тому и быть. Он привязался к Леморе, но это не означало, что ему требуется ее одобрение. Ее задачей было наставлять принца в основных положениях Веры, и со своей задачей она справилась. Однако молитвами Железный Трон не добудешь. Это уже была забота Грифа. Когда-то он подвел принца Рейегара. Но теперь, пока жив, не подведет его сына.

Приведенные Халдоном лошади ему не понравились.

— Это лучшее, что ты смог отыскать? — с упреком спросил он Полумейстера.

— Да, лучшее, — раздраженно ответил Халдон, — и вам лучше не спрашивать, сколько я за них заплатил. Когда стало известно, что дотракийцы уже за рекой, половина жителей Волон-Териса решила поскорее убраться подальше, поэтому конина растет в цене с каждым днем.

Надо было мне пойти самому.