Машина мышления. Заставь себя думать - Андрей Владимирович Курпатов

ощутить себя признанным нами, или чтобы он чувствовал, что мы ощущаем в отношении его заслуг трепет, испытываем к нему благодарность, что-то готовы сделать для него и ради него и т. п.

Но такой образ-проект может быть и куда более амбициозным — например, человек пишет книгу, снимает фильм, создаёт музыку или даже идеологию, желая ощутить себя в будущем автором, которого любят, боготворят, который вызывает безмерное уважение, не ограничивающееся временными рамками.

Впрочем, он может делать ровно то же самое — писать книгу, снимать фильм, создавать музыку или даже идеологию, — но для достижения какого-то конкретного результата. Например, для получения гонорара, или в рамках научного спора с конкретным оппонентом, или для сохранения отношений с продюсером, или решая, представим себе, математическую задачу, или кодируя числовой ряд в музыкальной фуге, или, предположим, желая отомстить за смерть казнённого брата.

В этом случае мы тоже можем говорить об образе-проекте собственного искомого «Я», но цель этого «Я» нам уже следует искать не в самих продуктах — книга, фильм, музыка, идеология и т. д., — а в деньгах, научном споре, отношениях с продюсером, в математическом интересе, в удовлетворении испытанной уязвимости и т. д.

То есть здесь мы уже будем отвечать на вопрос, каким планирует ощущать себя человек, получив эти деньги, победив в споре, сохранив отношения с продюсером, удовлетворив свой математический интерес или победив царизм в России. По сути, то же самое — тот же образ-проект, то же самое искомое «Я», — но через переход, так сказать, хода.

РАСПАКОВКА СУТИ СООБЩЕНИЯ

Третий шаг, который может быть и первым, и вторым в зависимости от наличной ситуации, — это сопоставление продуктов «правого» и «левого» зеркала, лингвистической картины и картины действия, реакций, контекста.

Каждое из полушарий имеет значение для распаковки сути сообщения — того, что именно «говорится» (неважно, фактическое это высказывание, какой-то перформативный акт, например признание в чём-то, или конкретное социальное действие — допустим, драка или призыв к ней).

Всякое сообщение (включая действие, поступок) является элементом лингвистической картины мира автора данного сообщения. И здесь мы оказываемся перед необходимостью рассматривать семантическое поле конкретного слова, взаимосвязанный индивидуальный граф понятий.

Для кого-то «драка» находится в семантическом поле — «настоящий мужик», «на понт» и «движуха», а для кого-то — «глупость», «инфантильность», «риск». Очевидно, что цель и искомое-будущее «Я» у этих двух людей будут сильно различаться, и именно эта специфика является теми «фактами», которые мы ищем.

То есть, распаковывая суть сообщения, мы должны понять, каково значение сообщения (будь то высказывание или означенное действие) для автора данного сообщения в рамках его собственной лингвистической картины мира («левое» зеркало).

С другой стороны, всякое высказывание (сообщение) есть ещё и метафора («правое» зеркало), то есть в нём заключено больше смысла, чем может быть выявлено нами в рамках формально-лексического, так скажем, анализа.

Метафорическое значение высказывания (сообщения, действия) может быть определено из ситуативного контекста: призыв к драке, прозвучавший на улице, не то же самое, что тот же призыв, звучащий в телевизионной студии, адресованный молодому человеку с девушкой и молодому человеку нестандартной внешности или поведения.

То есть другие люди, являющиеся наблюдателями, свидетелями и опосредованными адресатами происходящего, по сути, модифицируют высказывание, создавая его дополнительное метафорическое значение, вынимая из него свои смыслы.

То, создал ли автор сообщения соответствующую ситуацию намеренно или же это произошло случайным образом (его подслушали, сняли скрытой камерой, получили доступ к его переписке), будет определять и то, какими будут факты при нашей распаковке смысла происходящего.

Автор сообщения может и не знать, какое звучание оно получит, оказавшись в другом контексте, в другом социальном пространстве. Но в этом случае, если он не закладывал соответствующую возможность — не предусмотрел её, — то суть его высказывания изменится, точнее — будет искажена по отношению к его действительной сути.

Так, например, супруга, изучая переписку мужа с другой женщиной, если он не предполагал этого, может «вычитать» в его высказываниях «суть», которую он, вполне возможно, не вкладывал в свои сообщения, адресованные любовнице. Супруга может посчитать, например, что в его высказываниях, кроме прочего, есть ещё и проявление неуважения к ней, хотя действительная суть сообщения её супруга не содержит этого.

Иными словами, суть высказывания (или действия) всегда сопряжена с действительным адресатом сообщения — именно по отношению к нему действуют цели, порождающие данное сообщение, по отношению к нему формируется искомое «Я» автора.

Поэтому, если мы хотим распаковать суть сообщения, нам нужны не только семантические поля лингвистической картины мира его автора, но и неосознанные им контексты, то есть предполагаемые «правым» зеркалом (предполагаемые неосознанно), «другие», связи с которыми он, наш автор, взятый, так сказать, в целом, учитывает, создавая своё высказывание (сообщение, поступок).

В этом смысле в нашем примере с сообщениями любовнице неверным супругом, уличённым женой в измене, конечно, учитывает её присутствие в своей жизни, но не как адресата данных сообщений, а как контекст. Само наличие супруги влияет на положение вещей в его «правом» зеркале, задаёт дополнительный контекст сообщений, отправленных любовнице.

Метафоричность высказывания (поступка) — это смыслы, транслируемые «другим». Зачастую эти другие могут ещё даже не существовать, но, созданные воображением автора, они уже влияют и образуют метафорическое поле его высказывания.

Так что тут, в свою очередь, необходимо учитывать то, каковы образы этих «других» у автора данного сообщения — будь то непосредственные адресаты или свидетели сообщения или те, кто узнает о нём позже, когда-нибудь (например, я расскажу своему отцу, как выступил на такой-то конференции).

Эти авторские «образы других» точно так же имеют формально-лингвистическое, левополушарное измерение — «женщина», «тунеядец», «ветеран», «начальник» — и метафорическое, правополушарное звучание, то есть те дополнительные смыслы, которые вкладываются автором в эти его внутренние образы других людей.

Не учитывая того, как автор сообщения понимает «других» — тех, кого он рассматривает в качестве адресатов или свидетелей его высказывания (действия), невозможно будет распаковать и суть его сообщения: формально-логически — да, но не в пространстве сообщаемых и считываемых смыслов.

Если образ определённого человека (адресата, свидетеля) у автора сообщения сильно отличается от вашего представления о данном человеке (адресате, свидетеле), то вы не сможете понять, в чём суть сообщения, отправленного ему автором.

Таким образом, для распаковки сути сообщения (не учитывая распаковки его цели и автора) нам необходимо создать следующее пространство фактов:

• определить формально-лингвистическое значение сообщения (или поступка, обозначаемого его автором определённым образом) — его место и прочтение в лингвистической картине мира автора,

• определить метафорическое значение, ситуативный контекст данного сообщения (или поступка), обусловленного его адресатами или свидетелями, предполагаемыми автором,

• соотнести адресатов сообщения и его свидетелей с их