Две Дианы - Александр Дюма

Габриэль, грустно улыбаясь, дважды перечитал письмо, потом сложил его, спрятал на своей груди и, опустив голову, на минутку задумался. Потом, как бы очнувшись ото сна, сказал:

– Хорошо! Свои приказания я не отменяю. Если я, как было сказано, не вернусь, если вы обо мне что-нибудь услышите или, наоборот, ничего не услышите, запомните крепко-накрепко, что вам надлежит сделать…

– Я вас слушаю, монсеньер, – отозвался Андре.

– Через несколько дней госпожа де Кастро прибудет в Париж. Вы должны узнать точный срок ее прибытия.

– Это не сложно, монсеньер.

– Постарайтесь выйти ей навстречу и передайте от моего имени вот этот запечатанный пакет. В нем нет ничего ценного… так, просто косынка и больше ничего, но смотрите не потеряйте ее. Вы вручите ей этот пакет и скажете…

– Что ей сказать, ваша светлость? – спросил Андре, видя, что виконт колеблется.

– Нет, не говорите ей ничего! Скажите только, что она свободна, что я возвращаю ей все ее обещания, и залогом будет служить эта косынка.

– И это все?

– Все… А если обо мне не будет вестей и госпожа де Кастро проявит хоть чуточку беспокойства, тогда… вы скажете… Впрочем, не говорите ей ничего, но попросите, чтоб она взяла вас обратно к себе на службу… А если она не захочет, возвращайтесь сюда и ждите, когда я вернусь.

– Вы вернетесь… ваша светлость, вернетесь… – со слезами на глазах прошептала кормилица. – Разве может случиться, чтобы вы пропали без вести?

– Может, так оно и лучше было бы… – заметил Габриэль. – Во всяком случае, надейся и жди меня.

– Надеяться! А вдруг вы исчезнете! – воскликнула Алоиза.

– Исчезну? Почему ты так думаешь? Ведь всего не предвидишь. И все-таки я надеюсь вскоре обнять тебя, Алоиза!

– Да благословит вас бог за эти слова!

– А кроме этих приказаний, у вашей светлости других не будет? – спросил Андрей.

– Нет… Впрочем, постойте!

И Габриэль, присев к столу, написал следующее письмо адмиралу Колиньи:

«Господин адмирал, извольте считать меня с нынешнего дня в ваших рядах. Так или иначе, но я безраздельно отдаю себя вашему делу и посвящаю угнетенной религии свое сердце и свою жизнь.

Ваш смиренный соратник и верный друг

Габриэль де Монтгомери».

– Передайте, если я не вернусь. – Габриэль протянул Андре запечатанное письмо. – А теперь, друзья мои, я с вами прощаюсь и ухожу. Час настал!..

И действительно, через полчаса Габриэль уже стучал в ворота Шатле.

XXX.

НЕВЕДОМЫЙ УЗНИК

Господин де Сальвуазон, комендант Шатле, который принимал Габриэля при первом посещении, недавно скончался. Нового коменданта звали господин де Сазерак.

К нему-то и провели молодого человека. Беспокойство железной хваткой сжало горло Габриэля, и он не смог выдавить из себя ни слова. Молча он показал коменданту кольцо короля.

Господин де Сазерак с достоинством поклонился:

– Я ожидал вас, сударь! Час назад мною был получен приказ, имеющий к вам прямое отношение. Предъявителю этого кольца я должен беспрекословно выдать на руки безымянного заключенного, который в течение многих лет содержится в Шатле под номером двадцать один. Верно, сударь?

– Да, да, – торопливо подтвердил Габриэль, которому надежда вернула голос. – И этот приказ, господин комендант…

– Я готов его выполнить.

– О-о! И это правда? – вздрогнул Габриэль.

– Несомненно, – ответил господин де Сазерак, в голосе которого чуткое ухо уловило бы грусть и горечь.

Но Габриэль был слишком взволнован и обрадован, чтобы заметить это.

– Значит, я не сплю! Значит, мои нелепые страхи – только сон! Вы мне возвращаете узника, господин комендант! Благодарю тебя, боже! Благодарю тебя, государь! Тогда пойдемте скорее, умоляю вас!

И он шагнул было вперед, но вдруг как-то неожиданно обессилел и невольно остановился. Ему показалось, будто сердце его разрывается на куски, будто он задыхается. Увы, человеческая природа слишком слаба, чтобы вынести столько треволнений!..

Почти неожиданное осуществление столь долгих упований, достижение цели всей его жизни, благодарность королю, удовлетворение, любовь к отцу – все это переплелось в тугой клубок, завертелось, закружилось перед мысленным взором ослабевшего Габриэля. Ну как он мог хоть на мгновение усомниться в великодушии монарха!

Наконец он взял себя в руки.

– Простите, господин комендант, за эту минутную слабость. Как видите, бывает, что и радость трудно перенести.

– О, не извиняйтесь, прошу вас, – глухо отвечал комендант.

Габриэль, пораженный тоном, которым сказаны были эти слова, поднял взгляд на открытое, благородное лицо господина де Сазерака. В нем было столько доброты, столько сердечности!

Но странное дело – господин де Сазерак смотрел на восторженного Габриэля с каким-то затаенным сожалением. Заметив это, Габриэль побледнел, и зловещее предчувствие вновь закралось в его душу. И все-таки он поборол в себе это неожиданное сомнение и, выпрямившись, сказал:

– Теперь идемте. Я готов.

И они двинулись в подземелье.

Впереди шел слуга с факелом.

Габриэль, помимо своей воли, припоминал и эти мрачные стены, и коридоры, и лестницы, которые ему довелось уже видеть, и те полузабытые ощущения, которые владели им тогда.

Они подошли к железной двери подземелья, где он некогда увидел того изнуренного, бессловесного узника. Габриэль, не колеблясь, круто остановился.

– Здесь, – выдохнул он.

Но господин де Сазерак грустно покачал головой:

– Нет, еще не здесь.

– Как – не здесь? Вы что, смеетесь надо мной, милостивый государь?

– О, что вы! – с упреком тихо возразил комендант. Холодный пот выступил у Габриэля на лбу.

– Простите! Но как вас понимать?

– Я должен вам сообщить прискорбную весть. Вчера вечером узника из этой камеры было велено перевести этажом ниже.

– А! Но почему? – растерялся Габриэль.

– Было обусловлено, что узник за любую попытку заговорить, за малейший крик, даже за произнесенное имя препровождается в другое, более низкое подземелье.

– Мне это известно, – еле слышно прошептал Габриэль.

Де Сазерак продолжал:

– Однажды он уже осмелился нарушить приказ, и тогда-то его и препроводили в эту страшную темницу, в которой вам довелось его видеть. Мне говорили, что вас когда-то осведомили о той пытке молчанием, на которую он был осужден.

– Верно, верно, – нетерпеливо воскликнул Габриэль, – но что же дальше?

– А дальше вот что: вчера вечером незадолго до закрытия ворот явилось в Шатле одно влиятельное лицо, имени которого я не назову.