Достойный жених. Книга 2 - Викрам Сет

– Итак, я готов выполнить свою часть сделки. Вы получите работу. Восемьдесят рупий в неделю. Начинаете в понедельник. Да, Курилла?

– Да.

– Новак?

Новак угрюмо кивнул. Правой рукой он поглаживал одну туфлю.

– Славная пара, – тихо произнес он.

– Что ж, прекрасно. Вы принимаете наше предложение?

– Оклад маловат, – сказал Хареш. – По сравнению с тем, что я получал ранее и что мне предложили на другой фабрике.

– Испытательный срок составит шесть месяцев. Тогда мы пересмотрим размер вашей заработной платы. Вы не представляете, Кханна, какой огромный шаг навстречу мы делаем, чтобы вы стали одним из нас – прагаменом.

– И я вам глубоко признателен, – ответил Хареш. – Я принимаю ваши условия, но прошу вас пойти на одну уступку. Я хочу жить здесь, в квартале для руководства, а также получить членство в клубе «Прагапур».

Пусть его устройство на должность бригадира было по меркам «Праги» поистине историческим событием, Хареш сознавал, каким фатальным социальным провалом станет в глазах Латы, госпожи Рупы Меры и ее хваленого старшего сына тот факт, что он не общается со своими начальниками на равных.

– Нет, нет, нет, – сказал Павел Гавел. Он явно был на не шутку встревожен.

– Невозможно, – отрезал Новак, сверля Хареша взглядом и пытаясь подчинить его своей воле.

Курилла молча взглянул на пару туфель с рантом. Да, за всю историю «Праги» еще ни один бригадир не поселялся в одном из сорока с небольшим домов огороженного квартала для руководителей. Однако Курилле было приятно утереть нос коллегам, которые всему научились на производстве и частенько потешались над его техническим образованием: Хареш доказал, что оно дорогого стоит.

От помощника Гавела Хареш позже узнал, что только одному индийцу было дозволено жить в поднебесной (то есть в квартале для руководства): некоему начальнику из бухгалтерии.

От Хареша не скрылись ни колебания Гавела, ни благосклонность Куриллы. Даже холодный и колючий Новак (подумать только!) похвалил его работу, пусть и в двух словах. Значит, надежда все-таки есть.

– Больше всего на свете я хочу работать в «Праге», – с чувством заговорил Хареш. – Вы видите, какое большое внимание я уделяю качеству. Именно это привлекло меня в вашей компании. Я был начальником в «Кожевенно-обувной компании Каунпора», затем мне предложили руководящую должность в «Джеймсе Хоули», поэтому нет ничего странного в том, что я поселюсь в квартале для руководителей. В противном случае я не смогу у вас работать. Мне очень жаль. Я так этого хочу, что готов пожертвовать заработной платой и статусом. Возьмите меня бригадиром, старшим мастером, если вам так угодно, и платите мне меньше, чем я получал раньше. Но прошу вас пойти мне навстречу в вопросе жилья.

Чехи заспорили. Начальник управления временно уехал из страны, и узнать его мнение по этому вопросу было нельзя. Кроме того, председатель совета директоров, позволявший себе обращаться с чехами так же бесцеремонно, как они обращались с индийцами, не одобрил бы такой дискриминации с их стороны. Если после всего этого Харешу откажут в трудоустройстве, гнева Кханделвала им не избежать – каждый получит по первое число.

Точно истец или ответчик в суде, пытающийся продраться сквозь непроходимые дебри юридического языка, Хареш слушал спор этой троицы о своем будущем и пытался уловить хотя бы общий смысл. Судя по интонациям, жестам и отдельным словам («квартал», «клуб», «Кханделвал», «Миддлхэмптон», «Ян Томин» и так далее), Курилла перетянул на свою сторону Гавела, и теперь они вдвоем пытались дожать Новака. Ответы Новака были короткими, едкими, непоколебимыми и состояли не больше чем из пяти-шести слогов. Но в какой-то момент он позволил себе выразительный жест – одновременно пожал плечами и всплеснул руками, – и спор был окончен. Он не произнес ни слова и даже не кивнул, но возражений от него больше не поступало.

Павел Гавел с широкой улыбкой на лице повернулся к Харешу.

– Добро пожаловать, добро пожаловать в «Прагу»! – произнес он так, словно вручал Харешу ключи от райских врат.

Хареш просиял от радости.

И все очень учтиво пожали друг другу руки.

13.29

Арун Мера и его друг Билли Ирани сидели на веранде «Калькуттского клуба», выходящей на просторную лужайку. Время было обеденное. Официант еще не подошел, чтобы предложить им напитки, но Аруну не хотелось нажимать медную кнопку звонка на белом плетеном столе. Когда официант пробегал мимо, Арун привлек его внимание, похлопав левой рукой по тыльной стороне правой.

– Абдар!

– Да, сэр.

– Что ты будешь, Билли?

– «Буравчик».

– Нам один «буравчик» и один «Том Коллинз».

– Хорошо, сэр.

Напитки вскоре подоспели, и друзья заказали еду: оба выбрали рыбу на гриле.

Они еще пили коктейли, когда Арун, оглядевшись по сторонам, сказал:

– Смотри-ка, там Кханделвал! Тот, из «Праги».

Билли ответил полусонно:

– Ох уж мне эти марварцы. Было время, когда в этот клуб кого попало не пускали.

Друзья уже не раз высказывались в неодобрительном ключе об алкогольных пристрастиях Кханделвала. Дома ему было не выпить – властная жена не позволяла, – поэтому он налегал на спиртное днем.

Впрочем, сегодня Арун не нашел ничего предосудительного в поведении Кханделвала, особенно в том факте, что марварец в одиночку допивает четвертый стакан скотча. Недавно пришло письмо от госпожи Рупы Меры, в которой она велела Аруну познакомиться с Харешем Кханной и написать ей о нем свое мнение. Тот устроился на какую-то должность в «Праге» и теперь жил и работал в Прагапуре.

Просто подойти к марварцу Арун не мог, это было бы слишком унизительно. Теперь он сидел и гадал, как лучше поступить. Заговорить с председателем совета директоров «Праги» определенно стоило, – глядишь, получится и в гости его невзначай пригласить. Нельзя упускать такую возможность.

Билли тем временем продолжал:

– Просто диву даюсь: он не успевает допить один стакан, как ему подносят следующий. Надо же знать меру, в конце концов!

Арун засмеялся, и тут ему пришла в голову какая-то мысль.

– Да, кстати! Минакши опять в положении.

– В положении? – слегка оторопел Билли.

– Ну да, старик! Залетела она!

– А, понял, понял, залетела… – кивнул Билли Ирани.

А потом вдруг вспомнил о чем-то и побелел.

– Что с тобой, старик? Может, еще выпьешь? Абдар…

Подошел официант.

– Нам еще «буравчик», пожалуйста. Причем мы принимали все меры предосторожности. Но тут никогда не угадаешь – решительный народ, что поделать…

– Народ? – не понял Билли.

– Ну да, я про детей. Если уж ребенок решил появиться на свет, он с родителями советоваться не станет. Минакши почему-то расстроена. А я думаю, оно даже к лучшему: Апарне не помешает брат. Ну, или сестра, тут уж как получится. Слушай, Билли,