У начала времен (сборник) - Роберт Янг

На инструментальной минипанели, установленной в шлеме прямо напротив его глаз, появилось указание на то, что воздух на станции вполне пригоден для дыхания, что температура на нормальном уровне и гравитация в два раза превышает уровень в патрульном катере. Он принял к сведению разнообразную информацию, о которой сообщило ему табло на щитке шлема и потяжелевшее тело. И тем не менее не стал снимать скафандр. Приборы его скафандра в любом случае не были полностью безошибочными и всезнающими, тем более что нужды снимать скафандр у него все равно не было.

Несмотря на музыку, нормальную температуру и воздух, ДеТойлис ни секунды не сомневался, что на станции, кроме него, нет ни одного живого существа. Он направился по коридору в сторону музыки. Красноватый свет придавал всему вид нереальный, сбивая его восприятие. Он услышал тихий гудящий звук и понял, что это включились старинные вентиляторы, принявшиеся прокачивать через систему очистки древний мертвый воздух, фильтруя его, обогащая кислородом, поступающим из скрытых гидропонных ферм. Как и большинство станций материнского мира, эта станция была полностью автономной.

Постепенно коридор перешел в просторное помещение — зал с балконами. С высокого потолка свешивалась вращающаяся люстра в форме решетчатой спиральной галактики. Свет падал от люстры, преломляясь на полу в кружение разноцветных пятен, погружающих все, в том числе и танцоров внизу, в оранжевый, желтый, зеленый, синий и фиолетовый вихрь прозрачной разноцветной метели. Глядя на пары танцоров, отмечая их точные классические движения и элегантные повороты, ДеТойлис понял, что музыка, под которую танцуют — это вальс, исполненный века и века назад, до того как сам он был рожден; музыка, воскресшая, как и само это помещение, с тем, чтобы приветствовать посланца цивилизации, где искусство атрофировалось и было забыто.

Танцоры, во всей своей кажущейся реальности, были не более чем проекциями, излучаемыми вместе с музыкой из аудио–визуальных банков записей, скрытых в стенах. Возможно, что танцоры были записаны именно под музыку этого вальса и теперь дополняли друг друга. Некоторые из танцоров несомненно были призраками тех мертвецов, что сидели за окружающими танцевальную площадку столиками и наблюдали за вальсом.

Но не все мертвые «наблюдали». Некоторые их них ссыпались на пол грудами сухих костей. Другие наклонились вперед и лежали черепами на столе, охватив фалангами пальцев ножки пустых бокалов.

Большая часть столиков пустовала.

ДеТойлис поднял глаза на балконы, окружающие зал, к дверям, открывающимся к балконам. При мысли о том, что он может обнаружить за этими слепыми панелями, патрульный содрогнулся.

Вальс закончился и танцоры исчезли с танцевальной площадки. Немедленно после этого начался новый раунд, и новые танцоры — а возможно, те же самые — появились в зале. Охваченный отвращением, он рассматривал фантасмагорию перед собой, ощущая противоречивость охвативших его чувств. Женщины — в основном, девушки — все были лет около двадцати или чуть больше. Их светлые бледные платья украшены очаровательными декольте; волосы убраны в гротескные прически; лица уродливы от слоев косметики. Мужчины были разного возраста: юные, пожилые, среднего возраста. Все в официальных костюмах: темные фраки, темные галстуки, темные туфли.

Мертвецы танцевали с мертвецами.

Прямо настоящий Уайльд, не правда ли?

Да, Оскар Уайльд, пародирующий сам себя. Бродящий по темным улицам после своего позора. Сочиняющий «Тюрьму читателя».

«Больной мир, — подумал ДеТойлис. — Ограбивший свое собственное прошлое, словно обычный вор. Вместо обычных соборов — строивший летающие часовни в небе. Развративший снеговика, обручив того с самой далекой звездой».

Старая шлюха, мать Земля.

Снова он поднял глаза к балконам, к загадочным дверям. Проследил за тем, как перила бегут вдоль балкона и спускаются к полу зала, туда, где начинается лестница. Внезапно он обнаружил, что сам поднимается по ступенькам, хотя и с неохотой. Где–то на станции должны быть компьютерные записи, которые расскажут ему все, что он хотел знать, но танец смерти странным образом заставлял его физически искать то, что можно было найти.

Он подошел к первой двери и толкнул ее. Дверь была заперта. Он тогда попробовал следующую дверь, а за ней третью. В конце концов он нашел дверь, которая открылась под его рукой, и вошел в комнату, которая находилась за дверью. Это была маленькая комната, залитая тем же красным светом, что царил в коридоре. В комнате был письменный стол, стул, умывальник и кровать. Кровать была пуста. Прямо над кроватью в потолок было вмонтировано огромное прямоугольное зеркало.

Он вышел на балкон и толкнул следующую дверь. Дверь не поддалась, и тогда он достал свой резак и вырезал замок. И вошел внутрь. Внутри была копия того, что он только что видел. За исключением истлевшей одежды, брошенной на спинку стула…

…и за исключением костей на кровати.

На кровати лежали два обнявшихся друг с другом скелета. Ребра верхнего, большего скелета были переплетены с ребрами нижнего, меньшего скелета. Два черепа лежали щека к щеке на истлевшей подушке, один лицом вниз, другой скалясь вверх в зеркало, словно бы поражаясь тому, что там видит.

ДеТойлис открыл три следующие двери. Две были не заперты и вели в комнаты, не сказавшие ему ни о чем. Он вырезал замок у следующей двери и обнаружил там еще два скелета. Скелеты лежали лицом друг к другу на кровати. Правое бедро и большая предбедренная кость меньшего скелета покоились на левой берцовой кости большего скелета, в розовом полумраке болтались костяшки пальцев.

Старая шлюха, мать Земля.

ДеТойлис отправился дальше, в поисках рубки управления. В конце концов он нашел рубку. Рубка находилась в конце пурпурного коридора, у вершины узкой спиральной лестницы, начинающейся сразу правее входного шлюза. Он не заметил эту дверь сразу, потому что словно бы преднамеренно дверь в рубку была замаскирована на стене, неотличима от поверхности.

Очередной скелет — наверняка, пилот — приветствовал его, когда он вошел в рубку. Разыскивая в рубке вахтенный журнал, он старательно не обращал на скелет внимания. Прочитав журнал, патрульный узнал всю ужасную историю.

Испытывая тошноту, спустился по лестнице и снова вышел в коридор. В танцевальном зале начался новый раунд. Понимая, что он должен улететь отсюда как можно быстрее, ДеТойлис все же не сделал этого: вместо этого вернулся в танцевальный зал и, испытывая отвращение и восторг, снова начал смотреть на вальсирующих.

Отчего–то он совсем не был удивлен, когда из тени в дальнем конце зала вдруг вышла она. По каким–то причинам он давно уже знал, что она тут. Дожидается. Она двинулась к нему прямо через переполненный призрачными танцорами зал. Высокая, в белых одеждах, стройная. Черные волосы, сложенные в высокую прическу, блестят в разноцветном свете. Губы цвета крови только подчеркивают пугающую бледность лица. В глазах залегла темнота межгалактического пространства.