Безнадега - Стивен Кинг

— Твой Бог тот еще тип, — радостно воскликнул Маринвилл. — Знает, как отплатить за добро, правда, Дэвид?

— Бог жесток, — едва слышно ответил мальчик.

— Что? — переспросил Маринвилл. — Что ты сказал?

— Вы слышали. Но жизнь дана нам не для того, чтобы прокладывать курс, огибающий болевые точки. Уж это-то вы хорошо знаете, мистер Маринвилл. Я не ошибся?

Маринвилл молча смотрел в угол кузова.

Первым делом Мэри почувствовала запах: сладковатый, тухлый, блевотный.

Черт побери, Питер, подумала она, окончательно еще не придя в себя, у нас отключился холодильник, и в нем все протухло.

Но Мэри тут же одернула себя. Холодильник ломался, когда они ездили на Майорку, давным-давно, до выкидыша. С тех пор много чего случилось. Много чего случилось даже в последнее время. В основном плохого. В Центральной Неваде, где ноги бы ее не было, если б не эта наркоманка Дейдра с ее вечными причудами.

А где она сейчас? Мэри не знала. Пожалуй, и не хотела знать. Не хотела ничего видеть, ничего слышать. Лежишь вот…

Что-то пробежало по ее лицу. Легкое и мохнатое. Мэри села и смахнула со щеки непонятно что. Голову пронзила боль, из глаз посыпались искры, и тут она все вспомнила.

Я ударилась сломанной рукой, когда ставила один ящик на оругой. Держитесь, сейчас я вам помогу.

А потом ее схватили. Эллен. Нет, существо, принявшее облик Эллен. Эта тварь ударила Мэри, и она провалилась в темноту.

И между прочим, до сих пор пребывала в этой темноте. Мэри несколько раз моргнула, чтобы убедить себя, что глаза у нее открыты.

Да, открыты, можешь не сомневаться. Возможно, здесь так темно… а может, ты и ослепла. Как тебе эта идея, Мэри? Возможно, эта тварь ударила тебя с такой силой, что ты лишилась зрения, и теперь…

Что-то побежало по тыльной стороне ладони. Остановилось, начало прокалывать кожу. Мэри вскрикнула, махнула рукой. Боль прошла, мерзкое насекомое свалилось с руки. Мэри поднялась. Голову опять словно пронзила молния, но Мэри не обратила на это внимания. Вокруг полно всякой пакости, тут не до головной боли.

Она медленно повернулась, вдыхая сладковатую вонь, столь похожую на запах, который встретил ее и Питера, когда они вернулись домой после мини-отпуска на Балеарских островах. Родители Питера подарили им эту путевку на Рождество, через год после их свадьбы, и все шло преотлично, пока они не вошли в дом с чемоданами в руках. Этот запах сразил их наповал. Они тогда лишились двух цыплят, отбивных и бифштексов, которые Мэри купила с большой скидкой в одной мясной лавке в Бруклине, и двух корзинок с клубникой, купленных летом в «Мохок-маунтин-хаус». Этот запах… такой знакомый…

Что-то размером с грецкий орех упало ей на волосы.

Мэри закричала, ударив это что-то ладонью. Не помогло. Она сунула пальцы в волосы и схватила мерзкую тварь. Тварь попыталась извернуться, а затем лопнула, окатив ладонь Мэри густой липкой жидкостью. Мэри отдернула руку, не выпуская тварь из пальцев, и сбросила ее на пол. Ладонь жгло, словно она схватилась за крапиву. Мэри вытерла руку об джинсы.

Пожалуйста, Господи, не допусти, чтобы я стала следующей, подумала она. Что бы ни случилось, не дай мне закончить свой путь, как коп. Как Эллен.

Мэри едва подавила желание броситься в окружающую ее темноту, чтобы, как в каком-нибудь фильме ужасов, угодить в чрево горнодобывающего агрегата, который и сжует ее, избавив от дальнейших мучений. Но больше темноты ее пугали твари, населявшие эту темноту. Они ведь только и ждали, чтобы Мэри запаниковала и бросилась не пойми куда.

Ждали, затаившись вокруг.

Потом до ее ушей донеслись какие-то шорохи. Что-то ползало слева, что-то шебаршилось справа. За спиной что-то скрипнуло. Скрипнуло и затихло до того, как Мэри успела вскрикнуть.

Это не живность, сказала себе Мэри. Во всяком случае, мне так кажется. Я думаю, это перекати-поле, ударившееся о металл и скользнувшее по нему. Похоже, я в небольшом доме. Эта тварь оставила меня в небольшом доме, чтобы я никуда не сбежала, а сама ушла. Электричество отключено, и все, что было в доме, протухло. Как в нашем холодильнике.

И если Эллен — это Энтрегьян в новом теле, почему он/она не посадил Мэри в камеру, откуда ее выпустил Дэвид? Потому что он/она боялся, что остальные найдут ее там и снова освободят? Мысль эта зажгла в Мэри искорку надежды: пока остальные живы и на свободе, не все потеряно. Приободрившись, она медленно двинулась вперед, выставив перед собой руки.

Шагала она долго, очень долго, годы, все время ожидая при этом чьих-то прикосновений, и наконец это случилось. Что-то пробежало по ее кроссовке. Мэри застыла. А тварь отправилась дальше, по своим делам. Но этим дело не кончилось. Слева послышалось сухое постукивание. Такой звук могли издавать только погремушки гремучей змеи. Постукивание утихло, но не исчезло, оно перешло на более низкий уровень звука, напоминая теперь стрекотание цикады в жаркий августовский день. Вновь раздался знакомый скрип. Мэри уже не сомневалась, что это перекати-поле, скользящее по металлу. Она в металлическом ангаре, возможно, в том самом, где Стив и эта девушка с разноцветными волосами, Синтия, видели каменную скульптурку, так их напугавшую.

Вперед.

Не могу. Где-то гремучая змея. Может, не одна. Наверняка их много.

Здесь не только змеи. Вперед, Мэри. Хуже-то не будет.

Ладонь горела огнем в том месте, где на нее вылились внутренности раздавленной твари. Удары сердца гулко отдавались в ушах. Медленно, очень медленно Мэри двинулась вперед, выставив перед собой руки. Страшные образы возникали перед ее мысленным взором. Она видела змею, толстую, как силовой кабель, поднявшуюся на своих погремушках. Пасть с ядовитыми зубами раскрыта, раздвоенный язык появляется и исчезает. Мэри идет прямо на нее и не подозревает об этом до того самого момента, пока что-то не вцепляется ей в лицо, брызнув ядом в глаза. Она видела чудовище своего детства, страшное существо, прятавшееся по шкафам и в темных углах, названное ею, уже не вспомнить почему, Яблочным Джеком. Вот и сейчас он притаился в углу, его коричневая сморщенная физиономия расплылась в злобной улыбке, ожидая, когда же Мэри придет в его смертельные объятия. И последним ее ощущением станет запах лежалых, чуть подгнивших яблок. Потому что объятия эти сомкнутся, прервав путь Мэри в этом мире. Она видела пуму, точно такую же, как та, что загрызла Тома Биллингсли, приникшую к полу и бьющую по нему хвостом. Она видела Эллен, улыбающуюся, с крюком в одной руке. Еще два шага, и она вздернет Мэри на этот самый крюк.